И я стою у двери, прижался к ней, вжался ухом. Что он там делает? Он уходит? Он здесь ещё? Слышу, он проводит по двери рукой и дышит на уровне моего уха. Он лёг на дверь? Мы всё же лежим друг на друге? Что за безопасный секс? Или это уже где-то было? Фил! Уходи! Никому не нужна эта любовь! Я не буду писать, звонить, искать! Уходи! Я могу поцеловать тебя на прощание, вот так… через дверь…
Он слышит мой поцелуй, но не слышит моих мыслей. Он начинает стучать в дверь, барабанить, бить! Он требует! Требует открыть! Требует взять его! Требует пожалеть его! «Ты даже ослика не пожалел…» — всплывают Лешкины слова из сна. Нет, не могу, я неделю приручал его, а сейчас кину? Открываю, хватаю его за руку и дёргаю на себя. К чертям все планы, все расчёты, все сомнения… Он пришёл, он здесь, ему не страшно, а я его люблю! Какие могут быть колебания?
Фил
И всё-таки он открыл! Я дождался его губ и его рук! Может, все эти предчувствия целый день были напрасными, он вовсе не думал сбегать? Просто работа? Я сидел под его дверью два часа, я решил, что он не придёт. Нужно было ещё вчера бежать за ним! Лара была права! Она весь вечер мне впаривала, что я дурак, чтобы я шёл к нему, что даже, не зная языка, можно понять друг друга. Она подбивала меня переспать с ним! Беременная называется! Я и без её советов готов! А он? Он сбежал! И даже по-русски «прощай» выучил! Его нет целый день, я забил на пляж, на обед, на Пабло, на экскурсию в крепость, я — пограничник, не пропущу нарушителя, я дождусь его…
И вот он открыл мне и сразу нырнул в меня, а я в него. Приходится даже останавливать его — это слишком сильно, слишком глубоко, нечем дышать! Хочу медленно, хочу чувственно, хочу осознанно! Целую сам, губами, языком только провожу по зубам, не лезу в гланды. Целую в колючую шею, он стонет, прижимает меня к себе так, что я повис. Подталкивает под задницу, и я скрещиваю на нём ноги. Буду целовать так, хотя теперь я выше его! Целую в переносицу, в закрытые глаза, в лоб. Меня несут в комнату, и мы падаем в его постель, он тяжёлый, и он весь мой! Алекс отрывает меня от себя и начинает раздеваться! Смешной! У него не получается, я сажусь и помогаю ему, забираю галстук, выбрасываю в сторону балкона, вытаскиваю рубашку, медленно расстёгиваю, запрещаю ему снять рубашку через голову, смеюсь. В четыре руки, мешая друг другу, расстёгиваем ремень, и туда же его — к галстуку. Хватаю его за руки, я сам дальше! Зубами хватаю собачку молнии и веду вниз, упираясь носом и лбом в бугор, и уже руками (зубами не умею) расстёгиваю и спускаю вниз штаны, не откладывая на потом, хватаюсь за резинку белых трусов и спускаю их тоже. Прямо передо мной его член длинный, но не толстый с фиолетовой головкой. Он, как сабля, воинственно возвышается из острова чёрных волос. Я беру его в руку, поднимаю глаза на Алекса:
— Ооо?! — лукаво сообщаю ему, он почему-то испытующе, недоверчиво смотрит на меня. Он думал, что я буду трепетать от страха? Нет! Я хочу его! Я не боюсь! Даже если будет больно! Алекс зарычал и стал срывать одежду уже с меня. Это было несложно: ни галстука, ни пуговиц, ни ремня, ни даже лифчика! Всё снимается одним движением руки! И вот я голый перед ним, открытый, его собственный. Алекс гладит, ласкает, водит языком, добирается до моего скромного естества, которое тоже стоит и лоснится. Он захватывает мой член в рот, ё-о-о-о! И как-то там у него быстро получается меня уговорить, я позорно выстреливаю в него, как будто не занимался сексом где-то лет пять и вот, дорвался! Алекс глотает! Чёрт! Даже не знаю, приятно это, что ли? Он отрывается от меня и говорит:
— Ооо?!
Я отвечаю:
— Sorry!
Он улыбается и отрицательно мотает головой. Не простит? Гад! Мой сеньор помидор! Он не останавливается, он продолжает меня нацеловывать, он оживляет меня вновь, мои руки вновь тянутся к нему, я опять на его коже рассыпаюсь кончиками пальцев. Алекс крутит меня, трогает везде, целует везде, даже в задницу! Он тянется через меня в тумбочку, достаёт презерватив и баночку с кремом. Я буду участвовать! Выхватываю презерватив и сажусь перед его членом, растягиваю резинку, встряхиваю и умело надеваю на его рог, чмокаю в прорезиненную головку. Алекс стонет и валит меня на спину, задирает ноги — очень высоко, практически к нему на плечи — и смазывает задний проход. Очень много смазки, он легко входит внутрь пальцами и медленно их там поворачивает! Я замираю, напрягаюсь. Он тоже замирает, дует мне в лицо. И тихо, протяжно меня зовёт! Пробует моё имя разными интонациями:
— Фи-и-и-ил. Фи-и-и-ил? Фи-и-и-ил! Фил…
Я расслабляюсь, и он опять начинает мять пальцами анус, а правой рукой держит меня за член, в какой-то момент моё сознание отключилось, как мне хорошо от его рук! Он что-то шепчет, я не слышу, он дует в лицо, я улыбаюсь, я уже хотел крикнуть:
— Входи!
