Раздались мягкие, приглушенные белым ковром шаги, Клео подняла голову: Морин вернулась с балкона, принеся с собой соленый запах моря. Она наклонилась, чтобы взять со столика газету, и ее роскошные волосы закрыли лицо. Мо была абсолютно натуральной блондинкой, и ее локоны падали до самой талии. Сегодня она облачилась в стильное летнее платье – отбеленный холст, последний писк моды. Злопыхатели перешептывались, что Мо удалось получить работу у Клео Чен, поскольку она вписалась в цветовую гамму интерьера. Клео боготворила белый цвет. На самом деле это было чушью, но оживляло репортажи, а дурная реклама лучше, чем никакая, К тому же Клео обнаружила: как только люди начали воспринимать ее как перфекционистку, зацикленную на работе, к ней гораздо реже стали обращаться со всякими просьбами. А уж просьб всегда было предостаточно: рекомендации, работу, деньги, любовь, информацию, роли, автографы – люди постоянно требуют от нее чего-то, и это может свести с ума любого человека. Все актеры испытывают подобное давление и учатся защищаться от него. Но есть такие, как Джош, которые просто не способны отказать. Поэтому пришлось придумать этот несуществующий любовный роман. Конечно, поток просителей не иссяк окончательно, но существенно обмелел. Однако Джош был безнадежен. Если его и не просили, он сам искал, кому бы помочь. И вот вам, пожалуйста, ввязался в очередные проблемы.
– Он сказал, что хочет повидаться с Арти, своим старым другом, – говорила Мо. – Убедил меня в необходимости отдыха. Я предоставила ему возможность инкогнито поехать в Нью-Йорк. Ну вообще-то отдых ему действительно необходим, Клео. За последние одиннадцать месяцев у него было два выходных.
– С кем он собирался увидеться? С Арти? Это такой экспрессивный итальянец, дизайнер театральных костюмов? Тебе следовало поставить меня в известность, Мо.
«Он сам должен был сказать мне, – думала Клео, – сказать, а не убегать, как мальчишка».
– Ты уехала на съемки в Париж. Все звучало достаточно безобидно, и мне не хотелось тебя грузить лишними проблемами.
– Безобидно? Даты посмотри на это! – Она ткнула пальцем в снимок. – Он засунул свой язык ей в рот по самые гланды! А все эти чеки, которые он раздает официанткам и прочему сброду? Неужели ты не понимаешь, что он вышел из-под контроля, Мо?
– Я пытаюсь как-то привести ситуацию в норму. Например, я заблокировала его кредитки. Теперь он может давать деньги только наличными. Небольшие суммы, не крупнее пятисот долларов. Это не так заметно и вряд ли попадет в газеты. – Мо помолчала и добавила: – Он большой мальчик.
Клео покачала головой:
– Джош в Нью-Йорке один и без присмотра – это как неисправимый игрок, который вырвался в Вегас. Он опять позвонит родителям, они наговорят ему гадостей, он ударится в свое любимое занятие: займется самобичеванием и раздуванием углей в костре своего комплекса неполноценности. И знаешь, чем это кончится? Он свяжется с женщиной, которую, как он подсознательно уверен, могла бы одобрить его мать.
Мо задумчиво разглядывала сидящую на диване суперзвезду, и Клео не слишком нравился этот проницательный взгляд. Неужели агент по отношениям с общественностью догадалась, что за заботой Клео кроется нечто весьма личное? Иной раз чересчур умные сотрудники раздражают, думала Клео, старательно удерживая на лице маску презрительного раздражения.
– Кто эта женщина? – спросила она.
– Дизайнер театральных костюмов. Через несколько часов я буду знать больше. Этот снимок прислала мне женщина по имени Саманта Оливия. Она работает в театре на какой-то маленькой должности. Сегодня утром я разговаривала с ней по телефону. Она утверждает, что Джош собирается играть на Бродвее. Театральная постановка «Ромео и Джульетты». Арти и эта женщина занимаются костюмами к спектаклю.
Клео вскочила, не в силах более сохранять даже видимость спокойствия.
– Он не может выйти на сцену! – воскликнула она. Речь уже шла не только о ее чувствах, но о карьере Джоша. Теперь любые ее действия будут оправданны. – Помнишь, что случилось, когда Джош вышел на сцену перед живой аудиторией? Он чуть в обморок не упал и еле убрался оттуда. Потом он сослался на болезнь, и скандал удалось замять. Но если снова все повторится, то второй раз нам не удастся списать его провал на желудочный грипп. Его репутация и карьера будут загублены!
Мо пожала плечами:
– Это его выбор. И он решил попробовать себя в театре.
– Но мы его друзья, Мо! – воскликнула Клео. – Мы должны поехать в Нью-Йорк и спасти его от него самого. Иначе он кончит, как тот бедняга в пьесе, – просто умрет!
Мо вздохнула, покачала головой, но затем вдруг просветлела лицом и спокойно сказала:
– Вообще-то я уже заказала билеты. Наш самолет вылетает через два часа.
