— Уймись уже, шутник, — с доброй улыбкой посоветовала. — Деньги на пиццу на трюмо, тут монетки есть, так что собери потом всё. Я ушла. Завтра зайду как обычно. Не сиди долго.
— Да, мамуль, — крикнул с кухни.
Я выбежала из знакомого подъезда и направилась к себе домой. Свобода. Наконец-то выходной. Можно отдохнуть и ничего не делать.
Маман уже давно не доставала меня своими глупостями, хотя последнюю неделю перешептывалась о чем-то со своим новым мужем и хитро улыбалась, мне пару раз удалось краем уха уловить нечто касающееся сына Александра и его скорого визита. Мысль о том, что нашу нескладную семейку ожидает милое воссоединением, была противна. Ну, как эти люди могут стать мне родными? К тому же, мне этого не хочется.
Я забежала домой, прекрасно понимая, что ещё около трёх часов буду совершенно одна. Ни тебе матери с её нравоучениями, ни отчима с вечным зуденьем. Ничего. Лишь тишина и покой. Но чувство лёгкости сменилось странной тревогой, как только мне удалось переступить порог квартиры. Вроде бы всё спокойно, но в то же время нет.
Отбросив все глупые фантазии по поводу того, что должно случиться нечто плохое, я прошла в свою комнату, быстро переоделась в пижаму и домашние тапочки-тигры, купленные мамой еще семь лет назад, осмотрела творческий беспорядок в комнате и вспомнила, что не забрала ключи от квартиры Макарова с пуфика в коридоре.
Они лежали там же, где я их и оставила. Но, стоило только взять их в руки, как на глаза вдруг попалось нечто любопытное. Рядом с пуфиком стояли чужие мужские кеды. Явно не Александра, потому что он такую обувь не уважает и мне не советует носить. Тогда чьи они?
Каждой клеточкой своего тела, каждым миллиметром кожи я чувствовала его приближение. Он стоял в дверном проёме кухни с довольной ухмылкой. Надо же, ничуть не изменился за это время… Яркие зелёные глаза с особым пристрастием осматривают меня, пробегают по телу вверх и вниз.
— Какая приятная встреча, — протянул он своим слащавым голоском и сделал один шаг вперёд.
— Не подходи, — дрожащим от страха голосом предупредила. На глазах уже начали наворачиваться слёзы от нахлынувших воспоминаний, от той боли, которую причинил мне этот человек.
— А что ты сделаешь мне? — с издёвкой спросил и сам же ответил на вопрос. — Ничего.
Зажатые в кулаке ключи больно впивались в кожу, будто просились на свободу. Одним движением я запустила их, стараясь целиться в парня, открыла входную дверь и выскочила на лестничную клетку. Сзади послышался шум и грохот ключей, но мне было не до этого. Пущенной стрелой я побежала вниз по лестнице. Подальше от этого монстра.
Глаза застилали слёзы, где-то сверху разносился его грозный крик и угрозы. Я не обращала на это никакого внимания и всё бежала дальше.
Знал ли кто-нибудь в этом чертовом мире, в каком состоянии сейчас находилась моя душа? Она была истощена, опустошена, вывернута наизнанку. На ней вновь потоптались, достали из самого потаённого её уголка ужасные воспоминания и вновь окунули в них с головой. Я снова летела с высочайшего обрыва вниз. Столько лет ходила по краю, пошатываясь от легкого ветерка старых воспоминаний, скользя почти над пропастью, и вдруг сорвалась. Полёт отнюдь не казался лёгким. Какой-то невидимый камень, повисший на моей шее тяжким грузом прошлых ошибок, тянул вниз, к земле, приближая с каждой секундой удар.
Конечно, втайне я всегда ждала этого момента. Когда вновь увижу обидчика и, с гордостью заглянув в его бесстыжие зелёные глаза, выстою под напором эмоций. Как оказалось на практике, не смогла удержаться.
Слёзы холодными потоками стекали по щекам, лёгкий мороз пощипывал кожу, тапки были уже насквозь сырые. Я не заметила, как оказалась в уже знакомом дворе перед окнами Артёма. Женщина с ребёнком на руках отшатнулась, что-то прошипела и перед своим исчезновением в подъезде громко сказала одно слово — наркоманка. Не просто сказала, а выплюнула. Её слова сочились ядом и заполнили всё пространство небольшого уютного дворика.
Мне было страшно и холодно. Сердце больно грохотало в груди, отдавало эхом по всему телу, в горле застрял огромный ком слёз и обиды, а выхода из данной ситуации не предвиделось. Холодные потоки всё так же струились по моим щекам, а разум шептал «беги».
Старые железные качели с характерным плачем приветствовали меня. Ткань моих пижамных штанов в одно мгновение впитала в себя всю сырость вокруг. Впрочем, это было не самым страшным. Ужасно, когда тебе некуда идти. Совершенно. Я только успела немного успокоиться и подумать о маленькой девочке, весело бегущей по лужам домой за руку с бородатым и толстопузым отцом, как вдруг в кармане что-то завибрировало.
«Да это же телефон!» — прокряхтели мои остатки сознания. Пальца совершенно не слушались, но мне удалось достать аппарат и даже увидеть имя того, кто звонил. Артём. Ну, конечно, кто бы это ещё мог быть? Наверное, доставка пиццы затянулась. Или его обманули. Глубоко вдохнув и смахнув сбегающую вниз слезинку, я ответила совершенно спокойным голосом.
— Слушаю тебя.
