Она вышла почти в восемь вечера. В белом облегающем платье по колено, черных колготках и черном пиджаке, на ногах некое подобие туфлей, через плечо перекинута маленькая сумочка. Её рыжие волосы закрывали лицо, а голова, как назло, наклонена вперёд. Девушка, поджимая губы, простояла в дверном проёме минуту и сделала робкий шаг. Она не показывала глаз. Пришлось молча подойти и, аккуратно взяв её за подбородок, поднять лицо. Только тогда я смог разглядеть на щеке ссадину. Красная еще не успевшая толком зажить полоса.
— Не надо, — прошептала и неуверенно оттолкнула мою руку своей ладонью. — Что ты хотел?
В данный момент я хотел только найти этого урода и разбить его лицо до такой степени, что нечего зашивать будет. А потом убить. Но нужно в первую очередь думать о Светке и о том ужасе, который она пережила. Не стоит быть таким мстительным.
— Идём, — взял её тёплую ладонь в свою и повёл в сторону центра. Горели фонари, освещая нам путь, а где-то далеко ждал сюрприз.
Мы молча шли по тротуарам, перебегали дорогу на мигающий зеленый и ловили заинтересованные взгляды прохожих. Я чувствовал её маленькую тёплую руку в своей и предвкушал, что же будет дальше.
— Ты мне расскажешь, что там с Глебом? — переводя дух на пешеходном переходе, спросила девушка.
— Тебе так интересно? Переживаешь за него?
— Просто хочется знать.
Стало капельку легче. Всё же она не похожа на мазохистку, поэтому вряд ли любит этого придурка. Может, раньше и были какие-то чувства, но явно не сейчас.
— Мой отец работает в прокуратуре, важная шишка там. А брат в суде.
— И вы прижали его к стенке? — ошеломленно прошептала. — Но как?
— К стенке прижали, да, но к бетонной. Да ещё и приложили головой о неё пару раз. Правосудие его не настигло, конечно. Тем не менее у нас есть компромат на твоего бывшего. В общем, до него быстро дошло, что драться и угрожать нехорошо.
— Ого, — удивленно пробормотала девушка, размеренно шагая рядом.
— Мой отец сказал, что ты замечательная девушка, раз уж я на такое пошел ради тебя, — мне удалось увидеть её милую улыбку, хоть она и опустила голову вниз. Я заметил рядом небольшую будку, сзади которой была привязана куча воздушных шариков, и её ещё никто не догадался стащить.
— Подожди тут, — попросил и, сжав ладонь покрепче, отпустил.
Минут пять ушло на то, чтоб найти нужную ленточку и понять, что именно её следует отвязывать в первую очередь. Было видно, что кто-то пытался уже это сделать, но не смогли. А вот мне удалось. Света стояла и рассматривала свои ногти.
— Та-дам, — выскочил из-за киоска и протянул кучу шариков ей. Девушка просияла и крепко схватилась за пучок лент. Она была похожа на маленького ребенка, которому впервые подарили такое чудо — воздушный шар, наполненный гелием. Мы успели только дойти до большой витрины с различными модными шмотками, как вдруг Железнова остановилась и тихо спросила:
— А можно их отпустить? Всегда мечтала.
— Конечно, — без раздумий согласился и попросил бога, чтоб всё прошло удачно. В одно мгновение она разжала кулак, и я тут же притянул её за талию к себе. Спиной ощущал холод стекла дорогой витрины. Теплый ветер ласкал кожу и волосы. Света, испуганная таким поворотом событий, резко опустила голову. Не в этот раз! Пришлось снова, как и час назад, взять её за подбородок и медленно заставить смотреть в мои глаза. Железнова вдруг отрицательно замотала головой.
— Даже с этим шрамом ты для меня красавица. Не вспоминай о нём хоть минуту.
Всё происходило, как в замедленной съемке. Я наклонился и прикоснулся губами к нежным губам девушки и, не чувствуя преграды, поцеловал. Мир закружился и завертелся под ногами, уносясь куда-то вдаль. Приходилось крепко держать за талию Свету, а она в ответ обхватила своими хрупкими руками мою спину. В этот момент не существовали другие люди, лишь только мы. Единое целое.
В тот вечер Артём казался милым и приветливым парнем, ничего его не обременяет и не смущает, не угнетает. Никакие проблемы и неурядицы нипочем. Но уже на следующий день, когда я пришла с утра за ним на учёбу, всё снова встало на свои места. Казалось, я смотрюсь в большое противное зеркало. Макаров смело грубил и, до боли сжимая руку, просил замолчать, так как его голова не способна переваривать столько информации сразу. Ругал и ставил в пример Светку, ведь они со Стасом быстро помирились и счастливо ворковали на каждой перемене, придумывая тексты песен и смеясь над глупыми шутками Артёма. На обеде он ворчливо фыркал и отказывался есть, так как «местная кухня недостаточно хороша для его высочества». Правда, выразилась эта рок-звездулька немного иначе, но смысл был примерно таким.
