— Ну, мы пойдём. За учёбу браться нужно, — подталкивая к выходу Стаса, девушка широко улыбалась и часто хлопала ресницами.
— Пока, — дружелюбно попрощался Артём, закрывая за парочкой дверь. С лестничной площадки тут же послышался дикий смех и топот.
— Мне тоже пора, — как бы невзначай сказала, не упоминая о том, что меня через пятнадцать минут около подъезда будет ждать Ардан. Парень хотел ещё раз попытать своё счастье в отношениях и совершить невозможно. А именно, сделать так, чтобы он мне понравился.
— Куда ты так рано? — времени было всего шесть часов, по идее сейчас по плану должно быть приготовление ужина и собственно трапеза. Потом домашнее задание (которое философ забыл дать) и прослушивание музыки. Но ради встречи я решила сказать, что чувствую себя нехорошо.
— Домой. Приболела что-то, — и ведь не соврала! С самого утра голова просто раскалывалась, чувствовалась усталость, ужасно жгло горло и замучил насморк. Но, так как на мне теперь висел тяжёлый груз в виде нашей рок-звезды местного масштаба и ответственность за его успеваемость, пришлось жертвовать своим здоровьем.
— Пойдём, — парень нащупал мою руку и потащил в обратно в комнату. Усадив меня на кровать, сам отправился куда-то на кухню и, гремя тарелками и чашками, искал нечто важное. Как выяснилось через 10 минут — аптечку. Сунув в мои руки электронный градусник, устроился рядом и строго предупредил. — Не смей врать на счет температуры. Я же чувствую ложь.
Мне пришлось включить его и следовать инструкции. Через какое-то время градусник противно запищал.
— Ну, что там? — нетерпеливо поинтересовался Артём. Стоит проверить, действительно ли он чувствует неправду?
— 37, - спокойно ответила.
— Врёшь.
— 38!
— Снова ложь, — стиснув зубы, прошипел. — Алиса, не играй с огнём.
— Ох, вы только гляньте, — искренне изумилась такой его злости, — а чего тебя так перекосило-то? Тоже заболел что ли?
— Алиса, — грозно предупредил, явно последний раз, и до боли сжал руку. Надо же, какие мы нервные.
— 38,8, если твой градусник не врёт. Но есть возможность, что он просто сломался, а я…
Договорить мне, конечно, не дали. Макаров парой движений повалил меня на кровать и пододвинул ближе к подушке, при этом умудрившись накрыть половиной одеяла, которую я не придавила. Попытка протестовать была прервана прижатым к губам пальцем и строгим шиканьем. Такие резкие смены настроения пугали. То мой новый друг рычал и кусался (в переносном смысле), то вдруг становился ласковым и нежным зверем., То холодный и отстранённый, как огромная ледяная глыба, то добрый и чуткий, как милая пушистая собачка. Кстати, Кай и Герда, два чудесных щенка, почему-то пропали из квартиры Макарова. Он отмахивался и не отвечал на вопрос о их местонахождении, но вчера всё-таки проговорился. Сказал, что отдал их своей старой домработнице за выдающиеся заслуги. Что именно она делала и почему этот придурок отдал милых чертеков — загадка. По большей части я согласилась на работу только из-за них.
Мой лечащий врач-самоучка вскоре появился со стаканом теплого молока, разогретого в микроволновой печи, вареньем и стаканом с лекарством, название которого было строго засекречено (хотя меня терзали смутные сомнения, что Макаров попросту решил меня отравить таким способом). Все эти прелести мне предстояло выпить и съесть, чтоб «снова быть сильной и независимой», как выразился лекарь. Ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться.
Я совсем забыла счет времени. Когда мы единогласно решили, что мне пора домой, часы уже показывали 20:21. Наверняка, Ардан ушёл, не будет же он ждать так долго. Тёма решил проводить меня до самой двери, чтоб больной человек точно не попал в беду по пути. Он наотрез отказался сидеть дома и ждать звонка, быстро оделся и, прихватив трость, сам повёл меня. По пути не умолкал о том, как именно нужно лечиться и чего не стоит делать: есть мороженое, ходить без шарфа и употреблять холодные напитки. А ещё парень пообещал продолжить завтра экспериментальное лечение и попробовать поставить горчичники.
— Только не их, — слёзно протестовала и уже умоляла, потому как никогда не любила ни болеть, ни уж тем более лечиться.
— А может банки тогда?! — прокричал на всю улицу, словно сделал великое открытие. — Говорят, это помогает!
— Ты что, с ума сошёл? Уж извини, но мне будет страшно, если слепой парень будет делать это. Я и настоящим врачам не всегда доверяю. Может, просто я попью горячего молока и…
— Тогда горчичники, — наотрез отказался пустить всё на самотёк и уже предвкушающе улыбался. — Ох, помню, в детстве мне их ставили. Жгло так, как будто спиной на костре лежал.
Я лет в 16 заболела на Новый год, и бабушка (вторая, по отчиму) решила мучить меня горчичниками. Кажется, мне было настолько страшно, что все соседи слышали мои истошные крики.
— О, нет, — тихо прошептала, обреченно топая за другом.
— Ещё мы купим завтра лекарств. Леденцы для горла и спрей.
— Только не спрей!
— Будешь после пар отдыхать и смотреть фильм. А я тебя лечить.
