Мужчина тем временем быстро раздал методички и достал из своего портфеля список группы. Отметив всех отсутствующих и выслушав Макарова, который неторопливо рассказывал про революцию 1905–1907 годов и её место в истории страны целых пятнадцать минут, преподаватель предупредил, что зачет будет ставить только после успешно сданных семинаров и итогового теста. Посчитал оставшиеся занятия и ужаснулся, причитая, будто время летит совсем незаметно.
Именно так и было. Ноябрь уже заканчивался, а мы больше нигде не выступали и не репетировали толком. Морозов и Железнова просто светились от счастья и прижимались друг к другу в любых доступных для этого местах. Однажды я их застукала в женском туалете целующимися. Такое поведение было неприемлемо, поэтому я сразу же предупредила, что заложу их, если ещё раз увижу такое. На самом деле маленькая девочка Алиса просто завидовала. Они были такими яркими от внутреннего света…, а я медленно угасала. Артём последнее время старался вести себя скромно, не делал лишних движений, не показывал, что мы с ним якобы встречаемся. В общем, теперь я стала его персональной тенью, нянькой, которая должна готовить, прибирать и помогать во всём. Остальное меня касаться не должно.
В январе предстояли экзамены, и я глупо надеялась, что новый год мы проведём с Макаровым вместе. Будем наряжать ёлку, украшать разноцветными мигающими гирляндами окна, слушать песни по телевизору и есть оливье. Но сегодня он подходил к одному из преподавателей, чтобы договориться на предварительную сдачу экзамена. Вопросы по этому поводу оставались без ответов, а сам парень лишь виновато улыбался и пожимал плечами, мол «извини, Алиса, не судьба, у меня другие планы».
Вечером я в знак протеста отказалась готовить с ним домашнее задание на завтра и ушла, громко хлопнув дверью. Кажется, меня просто водят вокруг пальца, жестоко дурачат. Вот только в чём именно?
Через неделю у нас намечалось новое выступление. В очередном небольшом клубе на отшибе города, но тем не менее туда стекалось большинство так называемых сливок общества, некоторые могли бы поспособствовать развитию нашего коллектива. Если быть более точной, один из этих отпрысков мог бы рассказать о нас своему богатому отцу, а уже тот продюсировать и продвигать при большом желании. Такой способ стать знаменитой меня не совсем устраивал, но другого не предвиделось. К тому же нужно ведь с чего-то начинать.
Проблема оставалась в том, что выступление должно состояться через неделю, а репетиции мы совсем забросили. Стас и Светка упиваются обществом друг друга и не замечают никого вокруг. Кажется, Железнова даже скатилась со своих круглых пятерок на четверки и тройки. Морозов наоборот поднялся в глазах преподавателей, так как сдавал все работы вовремя и без ошибок. Им обоим было не до группы. Тем не менее отец девушки свято верил, что когда-нибудь его дочурка станет барабанщицей всемирно известной группы, активно продвигал наш коллектив и покупал места в дорогих клубах.
В итоге с Макаровым я не разговаривала из вредности и вселенской обиды, а наша вторая половина группы просто исчезла с радаров. Мне в какой-то момент даже казалось, что группе конец.
Последние дни в университете Артём снова ходил под руку с какой-то красивой девушкой, она мило щебетала что-то о красивых нарядах и лаке для ногтей под цвет платья. Макаров упорно не желал сдаваться, а такая волевая и сильная личность как Алиса Соколова и подавно. Но время близилось к концерту. Я, как и прежде, начала постоянно ходить в наушниках, не обращать внимание на окружающий меня сброд и делать вид, будто на всё вокруг наплевать. Хотелось выть от жалости к себе и боли, ведь меня буквально насильно привязал к себе этот мажористый балбес и не дал шанса избавиться от навязчивых мыслей о совместном будущем. Я мечтала, как маленькая дурочка, быть счастливой со своим рыцарем в блестящих доспехах на белом коне, потом родить кучу непоседливых детишек и состариться рука об руку со своим принцем. Мечтала и понимала, что такого никогда не случится. Потому что эгоизм Тёмы был выше остальных чувств.
