Подвинув сломанную створку, я с удивлением глянул на Виола. Тот стоял, весь грязный, в крови, в рванье, и растерянно смотрел вокруг. Останки, раскиданные по деревне, уже почернели, но всё еще можно было понять, что это были упыри. На них-то Виол и таращился…
А ещё он удивлённо смотрел на лютню в своих руках, точнее, её жалкие обломки с торчащими, как усы, струнами. Судя по виду, лютней прилетело по голове не одному упырю.
— О, прохлада души моей! Громада! — охрипшим голосом прошипел он, подняв взгляд на меня и Креону, — Видит Маюн, я так рад, что вы в порядке!
Я усмехнулся:
— Ну и мы тебе рады, видит твой Маюн. Проходи, что ли.
Тот помотал головой.
— Вам со мной грозит опасность. Я — чудовище! — при этих словах он поднял лютню, будто доказательство.
Я расхохотался так, что теперь в крепости точно все проснулись. Креона не выдержала, спросила:
— Гусляр, неужели ты всё помнишь?
Тот замялся, бледнея. Эх, кто этот скромняга, и где наш самоуверенный бард?
— Не всё, только обрывки, — Виол поморщился, — Я помню, что я — чудовище! Сколько… о-о-ох… сколько человек я убил?
Мы с Креоной переглянулись.
— Ни одного, гусляр.
— Ах, северная твоя красота, твои слова для меня словно бальзам! — Виол заметно повеселел.
Потом он поморщился, схватился за лоб, будто что-то вспомнил. Удивлённо уставился на ладонь, измазанную в крови… и, снова побледнев, уставился на дымящиеся останки вокруг. Солнце как раз бросало сюда первые лучи, и упыри превращались, как им и положено, в золу.
— Так это я… это я их всех⁈
— Ну не я же, — вырвалось у меня, — Я лиственник вообще-то, мы тут закрылись и так молились, так молились!
Виол, поджав губы, с укором уставился на меня. Шутку он явно оценил.
— Ты вот скажи, бард, — всё же спросил я, — Ты помнишь, почему напал на упырей?
Тот чуть понизил голос.
— Я сидел в подвале, когда услышал их, и разозлился! Они… кхм… громада, ты слышал, как они рычат?
— И как же?
— Да ужасно, аж уши вянут! Ну кто так рычит⁈ — Виол всплеснул руками, чуть не выронив лютню, потом со вздохом обнял её обломки, — Они просто фальшивили ужасно… Это меня взбесило, а дальше уже ничего не помню.
Нам пришлось немного задержаться на погосте. Во-первых, мы хорошо подкрепились, да и благодарные жители собрали нам провизии в дорогу.
Я даже поймал себя на мысли, что впервые у нас был шанс нормально подготовиться в долгий путь. До этого всё время это получалось спонтанно.
Во-вторых, мы с Креоной всё же отправились на тракт, раскуроченный моей огненной магией, чтобы поискать хоть какие-то следы. Кутеня я отправил ещё дальше, выискивать разведчиков — наверняка заговорщики в Лучевии недовольны, что война не состоялась, и должны будут кого-то прислать проследить, что тут случилось.
Меня же интересовало, как ночные нападающие собирались контролировать такую массу упырей. До этого из артефактов контроля я встречал только «брошь хозяина», которую надо было втыкать в грудь упырю, но подозревал, что лучевийский Тёмный Жрец освоил более мощный артефакт.
— Это… это всё ты устроил, Малуш⁈ — Креона округлила глаза, когда при свете дня узрела разрушения.
Ну да, вчера мы спокойно шли к замку по этому холму, а сегодня он оказался срыт до основания и обнажил каменное нутро. Да ещё и обломки некоторые до сих пор дымились, а ведь уже целая ночь прошла… Оказалось, под холмом нашлась небольшая угольная жила, и моё заклинание запалило её.
— Это был эксперимент, — нехотя ответил я, пнув чей-то оплавленный шлем и с досадой разглядывая местность.
Надежда на то, что я найду хоть что-то весомое, таяла с каждой секундой. Воины хотя бы в железе были, вот оно от них и осталось, а маги всегда одеты в тряпки. И, как назло, то, что мне нужно, должно было быть именно у магов.
Когда я был Десятым, мне с моими подданными магами удавалось создать артефакт, способный отпугивать упырей. Как это ни странно, в его основе была не только Магия Света, которой мы, Служители Тьмы, не брезговали пользоваться.
Магия Света сама по себе бесполезна — она не пугает упыря, тот наоборот лишь ярится, чувствуя светлых, и хочет разорвать их. Упыря совсем не заботит то, что сияние паладина мгновенно сжигает его.
Поэтому в сложной формуле присутствовала Магия Крови, Чумы и многих других тёмных практик. Мы долго искали, чего так может бояться упырь и, как оказалось, опасался он только себе подобных, но более могучих.
Я усмехнулся, вспоминая, сколько магов у меня погибло в попытке получить кровь могучего упыря. А как такого получить? Да просто позволить ему пережить целые сутки — на вторую ночь его сила возрастает кратно. А если там ещё и Луна взойдёт, то даже магистру уже сложно остановить такую тварь.
Никакие двери, стены и цепи не могут его удержать. Вот и мои маги не смогли с ним справиться на вторую ночь, но кровь такого упыря я тогда получил. К счастью, солнце убивает упыря любого ранга, тем более, тварь никогда не стремится спрятаться от света.
