Рядом ехал Лука, восседающий на Бам-баме. Подмигнув мне, он поднял молот и залил всю дорогу таким ярким светом, что пришлось прикрыться рукой. В лесу испуганно загалдели животные, сорвались с веток птицы, и даже Виол с руганью споткнулся.
— Ой, — юный паладин с виноватым видом пригасил свет.
Я похлопал его по плечу.
— Неплохо. Но суть тренировки не в том, кто ярче посветит, а в том, чтобы использовать силы вот столько, — я показал щепотку между пальцами, потом развёл руки, — а результата получить вот столько.
Лука задумался, глядя на свой молот. Для него магия света была естественна, и его внутренний источник, связанным с самим Древом, огромным. Он явно не задумывался над тем, что умения надо как-то контролировать, а силу экономить.
Над этим никто не задумывается, пока не встретит противника сильнее и ловчее.
Всё же, сосредоточившись, мальчик направил молот вперёд, пытаясь вызвать света ровно столько, чтобы хватило только разглядеть щебень под ногами. У него и это легко получилось, но Лука явно хотел чего-то большего, поэтому попробовал сузить свет в тонкий луч.
— Кто-то кричит, — Виол встрепенулся, прикладывая руку к уху.
И тут же в мой разум влез Кутень, который, как всегда, разведывал впереди дорогу. Он показал мне небольшую деревушку, всего в несколько домов, расположившуюся в низине у подножия холма, изрытого несколькими шахтами.
Цербер со склона наблюдал, как дымит какое-то строение, похожее на амбар — дым густо сочился через крышу и закрытые окна. Рядом посреди ночи бегали люди с вёдрами, поливая каменные стены амбара и горящую дверь.
Истошно лаяли собаки, кричали и ругались люди. Кажется, что-то случилось с ручьём — он пересох, воды в нём просто не было, и люди выскребали между галькой последнюю влагу.
Потом возбуждённый гомон деревенских прорезал детский крик ужаса, и шёл он из амбара. Люди пытались пробиться внутрь, но кто-то застопорил ворота и поджёг их. Огонь только больше разгорался, никак не поддаваясь жалким усилиям его потушить.
Очнувшись от видения, я переглянулся с Виолом.
— Девочка кричит… — только и произнёс бард.
— Смердящий свет! — выругался я и с разбегу залетел на склон, нависающий над дорогой, — Поспешите!
Путь к деревне петлял, огибая невысокий холм, поэтому я побежал самым прямым путём, мысленно приказав Кутеню проникнуть в дымящийся амбар и найти там ребёнка.
Пока я двигался к деревне, лавируя между деревьями, цербер уже влетел в горящее здание, и мне пришлось снова выругаться. Оказалось, в амбаре хранился уголь, и громадная куча как раз начала заниматься огнём.
Кутень быстро нашёл девочку лет двенадцати, ровесницу Луки, которая оказалась привязана к столбу на чердаке, как раз над основным складом угля. На последний крик у девчонки явно ушли все силы, и она потеряла сознание от густого бурого дыма, лезущего сквозь щели в досках и заполнившего весь чердак.
Цербер клацнул зубами, перегрызая верёвку и, аккуратно ухватив девочку за воротник, быстро потянул её в соседнее помещение. Кто-то замуровал все двери и окна в амбаре, и Кутень, положив ребёнка, бросился на ставни, закрывающие чердачное окно.
В последний миг я, словно почуяв беду, стегнул по разуму цербера: «Нельзя!»
Тот уже почти выбил ставни, прыгнув на них, но в последний момент обратился в бесплотную тень, проскочив препятствие насквозь. Мне в мысли прилетел его возмущённый рык: «Сам-сам-сам?»
Огненный маг чуял такие вещи, и я знал, что будет, открой Кутень окно. Вся масса маслянистого дыма, заполнившего плотно заколоченный амбар внутри, мигом взорвётся, едва получит приток свежего воздуха. Да ещё и чёрная угольная пыль, покрывающая доски на чердаке, очень мне не нравилась.
Рванёт так, что мало не покажется…
«Вниз тащи!» — приказал я, — «Где меньше дыма!»
Сам я в этот момент слетел с холма вниз и бежал уже среди деревенских домов. Легко обогнал двоих удивлённых мужиков, с кряхтеньем тащащих банную бадью с водой. Уже на бегу я окружил себя «огненным яйцом» и двинул его вперёд, превращая в простой плоский щит, как раз размером с ворота амбара.
Створки оказались припёрты толстыми брёвнами, которые люди уже потушили и как раз пытались сдвинуть. Те ещё дымились, но пара мужиков вместе со стариком отчаянно толкали их, обжигая руки.
Они только-только схватились за ручки и хотели открыть, когда я, уплотнив и сузив огненный щит в форму тарана, просто упёр его в ворота. Бедные деревенские сначала не понимали, почему не могут открыть, а потом удивлённо уставились на огромный пылающий кулак, уткнувшийся в створки прямо над их головами.
Старик чуть было не схватился за мою магию голыми руками, но я оказался рядом и, ухватив того за плечо, оттянул в сторону.
— Нельзя открывать.
— Уйди, ирод, там моя внучка!
— Вот и смотри, если хочешь, чтоб она осталась жива…
При этих словах я, оттолкнув остальных, повёл рукой, снова раскрывая щит в сферу, окружившую меня. Пламя в передней части заревело, усиливаясь, и я шагнул вперёд, чтобы прожечь двери словно полотнище.
Мне вслед донеслись возбуждённые голоса:
— Маг!
— Это же маг!
— А разве это не бросс⁈
