Внутри всё было заполнено густым дымом, который словно бесформенное чудовище тыкался во все щели и искал свежего воздуха, чтобы наглотаться его и мигом вспыхнуть.
Поэтому мне нельзя было отрывать заднюю часть сферы от дыры в воротах, чтобы магический барьер не пропустил этот самый воздух. В то же самое время я не мог снять защиту и с себя, потому что от тлеющего угля в помещении стояло такое пекло, что даже маг огня с лёгкостью прожарится.
Кутень был уже внизу, но не мог протащить девочку ко мне сквозь горящую деревянную утварь, которой был заполнен весь амбар. Поэтому он спрятал ребёнка в небольшой подпол, хотя дым уже пытался просочиться и туда.
Впервые я пробовал растянуть свой огненный купол, одновременно закрывая им выход и в нём же передвигаясь между горящих коробов. Мне уже и самому воздуха не хватало, поэтому я чуть приоткрыл в магическом барьере щель с улицы.
Удержание всей этой мыслеформы требовало огромной концентрации, поэтому с меня пот лил ручьём. Да ещё и собственное пламя «огненного яйца», хоть и не обжигало меня, но грело будь здоров. Тяжело дыша и сплёвывая пот, я думал об Агате — вот уж кто затушил бы весь амбар одним порывом ледяного ветра или накрыв его какой-нибудь особой магистерской печатью.
Расщелину мне в душу! Да я б лучше ещё один вражеский отряд сжёг, чем это вот всё! Кстати, это один из самых противных секретов любой магии — разрушение всегда требует меньше энергии и усилий, чем любое созидательное заклинание.
Моих варварских мозгов едва хватало, чтобы одновременно удерживать в мыслях форму вытянутой гантели, в которую превратилось моё «огненное яйцо», при этом эту же гантель потихоньку растягивать, да ещё и умудряться держать открытым отверстие для дыхания.
Огненная оболочка прожигала путь, но попадались железные и каменные инструменты, об которые я споткнулся, едва не потеряв концентрацию, но кое-как встал. В основном я сосредоточился на двери амбара, и поэтому рядом со мной защитная плёнка начала сквозить, пропуская дым. Я закашлялся, вдохнув гарь… Да вашу ж мать-Бездну!
Заскулил Кутень, до которого оставалось всего ничего. Он тоже что-то делал, подрагивая своим кромешным телом над люком в подпол, где лежала бездыханная девочка, и не позволял дыму пройти туда сквозь его тело.
Я замер, чувствуя, что достиг предела. Ещё немного, и мне придётся выйти из-под купола в пекло амбара. Задержав дыхания, я подумал: «Ну, теперь счёт пойдёт на мгновения!»
— Держу, Малуш! — далёкий и приглушённый голос Креоны донёсся до меня, словно спасительный звон.
Я с огромным облегчением отпустил мыслеформу, снова превращая «огненное яйцо» в обычное яйцо. Тут же я, шагнув в подпол, бережно взял девочку, обтекая и её своей защитой.
Через минуту я снова был у ворот, глядя на мерцающий ледяной пузырь, запечатавший прожжённый мной проём. Креона выпустила меня под радостные возгласы деревенских, и я, испарив свою защиту, передал ребёнка плачущему старику.
— Не дышит, не дышит! — запричитал он, — Убийцы!!!
Я подумал вдруг, что это он про нас, но старик тряс кулаком куда-то в другую сторону. Через мгновение к нему подскочил Виол.
— Давай, старый, помогу. Я умею!
— Сынок, помоги, Сияной заклинаю…
Виол сразу заставил положить девочку на землю, стал давить ладонями ей на грудь и вдувать воздух через рот.
— Дык что ж ты делаешь-то⁈
— «Песнь дыхания» это, старый. Не мешай!
А я и не думал, что наш бард имеет талант целителя. О такой «песне дыхания» мне слышать не приходилось, но буквально через несколько секунд девочка и вправду ожила. Закашлялась и, открыв глаза, просипела:
— Дедушка…
— Вну-у-ученька!!! — запричитал дед.
Ему, словно на подпевках, в счастливых рыданьях вторили сразу несколько деревенских женщин.
Ну, значит, успел… Со вздохом сев прямо на грязь, я обернулся, глядя, как Креона сосредоточенно двигает руками, покрывая стены амбара толстым слоем инея. Она выглядела бледнее чем обычно — для алтарницы затушить такой пожар дело нелёгкое.
— Вода! Пошла вода! — снова забегали люди с вёдрами, и дело явно пошло пободрее.
— Кто-то ручей там запрудил, — слышались ещё крики.
— И лошадей разогнали!
Я прищурился, только-только сообразив, что мы предотвратили совсем не несчастный случай, а самое настоящее убийство. Ну, оно и так было ясно, раз девочка оказалась привязан к столбу.
— Ох, спаситель наш! — меня вдруг обняла какая-то старушка, уткнувшись мне в лоб сухими губами, — Храни тебя Яриус!
Потом она со слезами побежала к девочке, чтобы пообнимать и поплакать, а я еле слышно проворчал вслед: «Без Яриуса обойдёмся!»
Подошла Креона и тоже устало плюхнулась на землю. Утерев бисеринки пота с лица, она улыбнулась:
— Это, кстати, и есть тот старый камнетёс, которому мы с Тиарой тогда помогли, — сказав это, чародейка махнула назад, — А уголь я проморозила, должно помочь…
И, закатив глаза, рухнула на спину. Я только и успел, что подставить ладонь ей под затылок. Ну вот, надорвалась наша алтарница.
