Со всех сторон выглядывали уцелевшие кикиморы, неуверенно делающие первые шаги ко мне.
— Какого я тогда спешил вас переубивать, продрись вы небесная⁈ — выругался я.
Добить оставшихся кикимор не составило особого труда. Признаться, я даже испытал укол совести за излишнюю жестокость, ведь не будь здесь этого проклятого узора, магические животные давно бы ускакали. Но рисунок лишал их остатков разума, и нечисти ничего больше не оставалось, как убиваться об меня.
Поэтому, чтобы хоть как-то успокоить свою проснувшуюся клыкастую совесть, последних трёх кикимор я, поймав и оглушив, просто засунул в телегу и перевернул её. Пришлось их немного стиснуть, но надеюсь, ничего животинам не сломал.
Затем, усевшись на перевёрнутую телегу, подрагивающую от какой-то очнувшейся кикиморы, я развернулся к рисунку. Примерился Губителем. На всякий случай оглянулся, чтобы случайно не метнуть в узор подвернувшуюся кикимору.
И чиркнул новым «клинком ветра»…
Пробив незримую защиту, воздушное лезвие мгновенно рассекло мерцающий рисунок на чёрной от угля стене. Исчез последний источник света в пещере, и телега тут же перестала подо мной трепыхаться.
Я слез с неё, осторожно зажёг маленький огонёк на ладони, и обнаружил, что в пещеру как раз залетела ещё пара кикимор. Им не хватило всего пары прыжков до меня, но теперь они в нерешительности застыли.
— Бу! — шепнул я, и твари мгновенно ретировались.
Подняв телегу, я проводил взглядом и спасённую троицу, вмиг растерявшую свою животную ярость. Перепуганные кикиморы, поскальзываясь на телах своих сородичей, мигом покинули пещеру… и это значило, что магический узор перестал действовать.
Устало вздохнув, я уселся прямо на каменный пол и опёрся спиной о телегу. Та немного хрустнула, намекая, что не прочь уже развалиться.
Смердящий свет! А ведь это было опасно… Я глянул на топор, на котором не было ни одной зазубрины, и прислушался к своим ощущениям.
На самом деле меня переполняло счастье… Будто броссу только этого и не хватало, как вот такой вот драки — без магии, один на толпу, и чтобы рубить, калечить, ломать!
Послышался шорох, что-то со стуком посыпалось. Это выбирался из кучки угля охающий бард.
— Громада… — прошептал он, щурясь в темноте на мой огонёк, — Осторожнее, эта тварь тут.
Виол потирал затылок, и я так понял, ему от кикиморы-переростка крепко прилетело. Наконец бард сообразил, что всё уже кончилось, и осторожно приковылял ко мне. Уселся рядом, и так мы долго сидели, молча разглядывая перечёркнутый рисунок на стене.
На обратном пути мы проследовали не к выходу, а в другую ветку шахты. Ту самую, где когда-то случился пожар, который затушила Креона, и где теперь из-за обвала открылся вход в пещеры с нечистью.
Здесь до сих пор пахло гарью, хотя источника огня не было видно. Одна стена и вправду обвалилась, приоткрыв щель в тёмные недра.
Зашипели перепуганные кикиморы по углам, и нам даже пришлось их, шугая словно гусей, загнать обратно в их пещеру. Ну, а потом я не придумал ничего лучше, как рубануть «клинком ветра» по потолку над проломом.
Новый обвал получился гораздо мощнее, чем ожидалось, и нам с Виолом едва удалось выбежать из забоя. Хлынувшая вслед груда камней буквально выбила нас обратно в шахту, и мне даже пришлось окутать нас «огненным яйцом». Оно спасло нас от ударов массивных валунов, вылетевших вслед за нами, хотя барду всё-таки крепко прилетело — уж очень большой камень оказался.
— Слёзы мне в печень… кха! — проворчал Виол, потирая ушибленное плечо и кашляя от пыли, заполнившей тоннель, — Теперь не только лес… кха… но и пещеры я тоже не люблю…
Я раздумывал, что бы ему такое ответить, когда опустил взгляд на крохотный камушек, валяющийся рядом. Желтоватый блеск трудно было с чем-то спутать, и я поднял его, присматриваясь.
В камне блестели не только золотые прожилки, но от него ещё и веяло магической энергией. Необработанной, желающей умелых рук грамотного мага, энергией…
— Скажи, бард, — спросил я, — Это то, о чём я думаю?
— Золото? — Виол взял у меня камушек, взвесил на руке, потом задумчиво глянул на меня, — Легковат. Но, думаю, лучше показать камнетёсу, он точно скажет.
Камнетёс был очень рад, что шахта теперь свободна от нечисти, и пригласил нас на обед, чтобы отметить это дело. Мы с Виолом отказываться не собирались, поэтому, наскоро помывшись после подземных приключений, присоединились к трапезе. Там уже сидела Креона, которой хозяйка подобрала симпатичное чёрное платье ещё с тех времён, когда она была молодой и влезала в него.
И, надо сказать, платье, пусть и скромное, но облегающее, Креоне очень шло, особенно учитывая, что чародейка наконец-то привела себя в порядок. Расчесала серебристые волосы, нанесла на лицо немного косметики, раздобытой у Инги.
Бард уселся за стол, пожирая глазами чародейку. Даже старый камнетёс приосанился, испытывая гордость, что в его доме гостит такая величественная особа. Да, Креона была очень хороша собой…
Куда там, кстати, моя Агата запропастилась? Пора бы ей уже нагнать нас.
