Это были невообразимо хорошие места, будто бы из мечты престарелого солдата. Именно здесь хочется построить дом для любимой, наполнить его детьми, а потом встречать остаток жизни, облепленным внуками…
Я усмехнулся, слушая свои мысли. Такие мечты виделись мне ещё молодому, когда я стирал сапоги в имперской армии и дорожил теми минутами, когда удавалось увидеться с женой.
Сейчас эти мечты ворочались в моём мозге, будто кошка, пытающаяся улечься на новую подстилку. Годы с Бездной отучили меня мечтать… Да и сейчас моя судьба была неопределённой, поэтому-то мечты, появившись в голове, удивлённо зарились на меня. «Варвар, ты для кого тут дом собрался строить? Для Агаты⁈»
И всё же вокруг были прекрасные места. Даже странно, что здесь не селились люди. Впрочем, Виол мне быстро объяснил, почему…
Граница Троецарии проходила с одной стороны гор, а граница Лучевии — с другой. И прекрасная долина, служащая проходом сквозь Восточный хребет, и по которой мы как раз и двигались, была ничейной.
Когда-то два государства, конечно, спорили между собой за эти земли, и, по словам Виола, они были просто усыпаны костями павших в древности воинов… Но в конце концов сложилось так, как сложилось.
Поэтому естественно, что эти места стали излюбленным местом для разбойничьих банд. И я не удивился, когда Кутень, рыскавший далеко впереди в траве, предупредил меня о засаде.
Кутень уже загрыз случайно встреченного в траве гостя, и поэтому пришлось делать незапланированный привал. Посвящать нашу процессию в причины остановки я пока не собирался.
— Вам придётся отдохнуть, — коротко бросил я.
Бам-бам сразу же сел, сбросив с себя возмущённого Виола. Креона, задумчиво глянув на меня, высмотрела на обочине место помягче и тоже уселась. Она даже не стала ничего спрашивать.
— Господин Малуш, а вы куда?
— На разведку.
— Я с вами, — Лука сразу же засобирался со мной.
— Эй, малой, — обернувшись, я положил ему руку на плечо, — А их кто будет охранять?
Мальчишка обернулся, оглядел троицу и, надув губы, со вздохом кивнул. Вообще-то судя по его лицу, ему больше хотелось со мной в разведку, чем охранять тех, кто вполне способен за себя постоять.
— Но, если… — обычно робкий Лука всё же попытался.
— Мой юный друг, — перебил его Виол, наконец севший и потирающий ушибленное плечо, — Громада имеет в виду, что, если я вдруг и вправду превращусь в оборотня, твой сияющий молот тут пригодится гораздо больше.
— Ааа, — такой подход к делу Луке больше понравился.
Мальчишка сразу встал напротив барда, поставив перед собой молот и воткнув в Виола подозрительный взгляд. Тот недоумённо прищурился и шепнул мне:
— Громада, ты всё же поторопись со своей… кхм… разведкой, — и, улыбнувшись мальчишке, взял свою лютню, уже заметно пошарпанную в последних приключениях, — А я пока развлеку друзей. Не беспокойся, я тихонечко.
Кивнув, я сошёл с дороги и двинулся по траве к тому месту, где Кутень уложил случайно замеченного часового.
Идти пришлось несколько минут, и вскоре я сидел над телом какого-то оборванца. А больше никак не назовёшь чумазого бедолагу, одетого в какие-то ржавые обноски, чем-то напоминавшие моредарские доспехи. Его задачей было, скорее всего, высматривать приближающихся путников.
Кутень прервал жизнь бандита, просто схватив пастью за затылок и сломав шею. Сам он сидел рядом с безразличным видом, глядя куда-то в сторону.
Я материализовал в руке Губитель Древа и прикоснулся к щеке мертвеца. Смутные образы тотчас возникли в моей голове, но едва оформились в какую-то картинку из ярких эмоций, как тут же улетучились. Душа у бандита явно была до того мелкой, охочей только до плотских развлечений, поэтому в теле даже не задержалась, испарилась сразу.
— А в живых оставить нельзя было? — я укоряюще глянул на Кутеня.
Цербер возмущённо чихнул, потом накрыл лапой грудь мертвеца. Там, во-первых, висел какой-то простенький артефакт в виде лапки, а во-вторых, деревянный свисток. Пальцы бандита как раз замерли на этом свистке.
Покрутив в руках лапку, судя по всему, кроличью, и прислушавшись к плетениям внутри неё, я понял, что это артефакт, чувствующий опасность. Заклинания грубоватые, простые, реагирующие на любой чих, но оттого и надёжные — головорез ведь успел схватиться за свисток, отчего церберу пришлось с ним не церемониться.
— Остальные? — спросил я.
— Там-там-там, — протявкал Кутень и тут же исчез, поплыв смутной тенью в том направлении.
Это были такие же оборванцы, все в засаленных и ржавых доспехах. Далеко впереди они сидели возле дороги и, выпивая да раскидываясь в карты, терпеливо ждали в высокой траве, когда же кто-нибудь поедет по дороге.
Их было около двадцати человек, одетых и в лучевийские кольчуги с круглыми нагрудными дисками, и в чешуйчатые моредарские брони. Даже попалась пара магических роб, голубого и жёлтого цветов. Неужели и вправду маги воздуха и огня?
