Просто жизнь в Камнеломе довольно резко накатила на меня своей суетой. Север по темпу жизни отличался от юга довольно резко… Там на юге что? Даже зимой проснулся с утра, вышел во двор, сорвал с дерева плод и съел. А здесь люди очень спешили закончить все дела, чувствуя дыхание наступающей зимы.
Конечно, я сразу почувствовал на себе взгляды, едва вошёл в Камнелом. И просто любопытные, и недружелюбные, и влюблённые, и корыстные… Наш обоз с охлаждёнными останками магических тварей довольно резко выделялся среди телег, наполненных камнем, поэтому на нас таращились все, кому не лень.
Некоторые взгляды по ощущениям резко выделялись, особенно когда я почувствовал какое-то странное жжение в крови.
Нет, не тёмное воздействие, а что-то другое… Я обернулся и встретился взглядом с другим броссом, чья голова торчала над низкорослой толпой. Чуть улыбнувшись и повинуясь наитию, я уважительно кивнул ему, и он, ответив мне тем же, сразу потерял интерес. Бросс тоже сопровождал какую-то телегу камнеломского купца.
Вскоре мы пересекли довольно обширный квартал с рынком, где я уже приметил нужные мне лавки. Кстати, в одной из них за прилавком тоже стоял бросс, который сразу же мне кивнул… А вот сюда мне точно надо будет зайти, наверняка с размерами доспеха проблем не будет.
Ух, смердящий свет! Я и не заметил, как разволновался от предвкушения, что скоро смогу поговорить с соплеменником. Там-то и станет понятно, как у меня с ними обстоят отношения — быть может, мой конфликт с теми броссами, кто продал меня работорговцам, был просто недоразумением? И по законам гор я вполне могу снести тем недоразумениям голову, и с меня никто ничего не спросит? Было бы замечательно…
Вскоре под нашими ногами и под колёсами телег оказалась более гладкая и лучше уложенная брусчатка. Драгоценный Квартал, куда мы въезжали, сразу отличался более богатым убранством и более спокойной жизнью. Лучше и красочнее одетые местные жители, не привыкшие считать каждую монету, никуда не торопились и ходили степенно, словно прогуливались.
Здесь тоже были лавки, но предлагали они уже драгоценные камни и украшения из благородных металлов. Из ювелирных мастерских то и дело выходили носильщики с резными шкатулками, которых сопровождало сразу несколько суровых воинов.
Мы выехали на большую красочную площадь, окружённую величественными зданиями, над которыми горделиво возвышалась крепость кнеза Глеба Каменного. А позади, если обернуться, можно было рассмотреть лежащий внизу город, который мы пересекли.
Видимо, местные архитекторы обладали хорошим вкусом — вид для любого путника здесь действительно открывался красивый. Кажется, я даже видел вдалеке тот холм, на котором находится деревня Углеяр. И он оказался неожиданно низким.
Такая громадная площадь была удивительна для Камнелома. Как её высекли-то на склоне, это сколько же труда ушло?
Магистр рассказал какую-то легенду про древнего Хморока, что эта площадь получилась благодаря ему. Точнее, бог мрака просто снёс кусок горы, облегчив работу будущим жителям города. Из его рассказа я вынес только то, что здесь и вправду был малый храм Хморока, и даже уставился на неприметное и довольно мрачное здание, куда мельком указал магистр.
Да, его и чтили, и не чтили одновременно. Храм есть, но он закрыт. Такая вот особенность северной религии… Был тут и малый храм Моркаты, и большой, даже слишком уж выделяющийся, храм Южных Богов.
Во мне взыграла ревность, и где-то внутри шевельнулась бесконечная душа Хморока, да так, что зазудели пальцы, хватая воображаемый топор. Захотелось ещё разок метнуть Губитель, чтобы снести очередной кусок горы… Я даже вспомнил, что легенда, рассказанная магистром, отчасти была правдой. К счастью, спустя мгновение душа северного бога всё же успокоилась и снова канула в глубины подсознания.
Медленно выдохнув, я снова стал слушать Германа Искусного. Магистр вообще говорил очень много, с показным дружелюбием, явно нацелившись соблазнить Креону, но из его речей я узнал много полезного.
Хладочара, конечно, изредка бросала на меня многозначительные взгляды, как бы намекая — «ты мне должен, Малуш, и попробуй только не вытащить меня из этой передряги!» А я, нахмурив брови, лишь многозначительно кивал в ответ — мол, госпожа, не страшись, злодеев рядом нет.
Конечно, я не собирался бросать Креону в объятия озабоченного советника, но пока что ей приходилось терпеть это ради общего дела. Тем более, за охлаждение останков в телегах чародейке обещали неплохую плату.
Как мы развяжем узелок отношений с Германом Искусным, я не знал, но чувствовал, что он неминуемо стягивается. Ну да и ладно, тем хуже будет советнику — нечего разевать рот на прекрасных среброволосых чародеек…
А потом я про всё забыл, потому что почуял Тёмного, который зачем-то прощупывал своей аурой город. Да, это был тот самый Витимир Беспалый, сидящий на жертвенной цепи — у него была способность остро чуять, что происходит в пределах его жизненного пространства.
