Я выпрямился и, вытянув руку, заставил топор исчезнуть. Затем я потянулся к защёлке, держащий нагрудник, и отстегнул её. Литой доспех из панциря жука со звоном упал вниз.
— Что ты делаешь⁈ — Волх отступил, глядя, как я снимаю подклад, оголяя торс.
— Спасибо за разминку, Первый… — улыбаясь, сказал я, скидывая и нижние щитки, — Но, чтобы Бездна лишний раз не брехала, почём зря, я тебе сейчас покажу истинную силу бросса. А то надоело играть в поддавки.
Переступив через скинутые брони, я остался в чём мать родила. И улыбнулся той самой бросской улыбкой, сдвигающей горы… По бросским убеждениям, так и надо идти в последний бой.
В глазах Волха застыл ужас. Будь он хоть чуть-чуть спокойнее, он бы раскусил мой обман, но ярость от кипящей крови затуманила ему разум, поэтому страх легко проник в каждую клеточку его души. Тёмная Аура вокруг нас мигнула, закружилась неясными всполохами, и вдруг исчезла — знахарь теперь не мог даже контролировать её.
Послышалось изумлённое рычание упырей вокруг. Они ещё сохраняли в себе разум броссов, поэтому и таращились на меня, явно что-то кумекая в своих упыриных мозгах.
— Сумрак! — рявкнул Волх, поднимая посох.
Дымящийся волк перемахнул через ряды броссов и зарычал. Тут же рядом со мной из Тьмы выступил Кутень и рыкнул лишь раз… Отчего Дымящийся тут же опустил голову и, прижав уши, просто пополз к моему церберу. Он не мог пойти против воли настоящего вожака…
Волх, видя это, заорал и метнул в меня огненный шар. Я его легко отбил огненный щитом, а знахарь вдруг обернулся в горящий тёмный шар и дымящейся молнией унёсся по склону вверх… Где, перевалив через вершину холма, исчез в направлении Бросских гор.
— Делов-то, — буркнул я и поспешно стал одеваться.
Да уж, переоценил я свои силы, потому что не успел поднять доспех, как тяжело осел на одно колено. Мой магический источник выдал в астральный эфир глухое урчание, ясно намекая, что практически высушен. Ну, это не дело…
Одновременно с этим раздалось рычание вокруг. Рычали Кутень и другие церберы, глядя, как броссы-упыри приближаются ко мне со всех сторон.
Они тянули свои когтистые лапы, из их пастей тоже вырывался клокочущий рык, всюду горели налитые магической кровью глаза… Эта толпа могла меня разорвать, и ещё вопрос, успели бы мне помочь церберы.
И всё же в этих глазах был разум.
Когтистые лапы осторожно подобрали мой нагрудник и остальные латы. Тяжко вздохнув, я встал… И хоть моё тело пошатывалось, я продолжил стоять, пока хрипящие одышкой упыри окружили меня и смиренно одевали в доспех.
Капала слюна, длинные когти зацеплялись за застёжки и ремни, но броссы старались.
От меня не укрылось, что около сотни тварей убежали вслед за Волхом, спасающим свою тёмную задницу. Но остальные… здесь полтысячи, не меньше. И они со мной!
Я почувствовал, как замерло от волнения моё сердце, и как пощипывает глаза. Ну, это от дыма, наверняка… Мы ж тут огнём сражались.
— Хморок, мы верны тебе, — прохрипел один упырь.
— Но мы предали тебя, и нам нет прощения!
— Скажи! Прикажи! Мы убежим через горы к северному берегу!
— Мы бросимся в океан! — слаженные голоса раздались над толпой.
Я молчал, задумчиво разглядывая взъерошенные гривы упырей. В красных глазах угадывался разум, но одновременно я видел, как их мучает и постепенно одолевает жажда.
Они хотят крови. Они хотят мяса. Упыри хотят рвать и метать, хотят слушать крики людей, хотят убивать… Бросская кровь не даёт им сорваться в омут адских инстинктов, но продолжаться так долго не может.
Мужчины. Женщины… Они поверили Волху, но они не предавали Хморока. Они пошли за Волхом, думая, что он — тот самый древний бог мрака.
— Я решаю, предали вы или нет, — сказал я.
Говорил я негромко, но над склоном повисла такая тишина, что меня наверняка было слышно и в городе.
— Мы творили страшные вещи, — раздался чей-то голос.
— Да!
— Мы убивали Хранителей!
— Стариков!
Со вздохом я закрыл глаза и судорожно сглотнул. Да, я видел через Губитель, что творилось в Бросских Горах. Любая ересь, любой раскол рано или поздно ведёт к резне…
Бездна всегда так начинает. Сначала искажает правду, ждёт, когда в это поверят самые слабые духом, а потом они уже сами помогают нести ей ложь и дальше. Она вкладывает в их сердца крупицы сомнений, и бьёт в самые слабые места.
А потом молодые уже не слушают стариков…
Но они остановятся. Им жить с этим грузом, но сейчас они остановятся. Ведь главное — знать правду, и помнить, кто истинный виновник. Самое главное они уже сделали — признали, что были обмануты.
Я открыл глаза и сказал:
— Вы не ушли вслед за Волхом, и вы здесь. Так кто же предатель?
— Одно твоё слово, Хморок, и мы догоним отступников. Мы умрём, но отомстим за Бросские Горы!
Их глаза снова загорелись огнём. Да, они очень жаждали мести, вот только Волх наверняка был к этому готов. Не будет же Тёмный Жрец создавать оружие, которое способно нанести ему вред.
Нет, это войско нельзя пускать вслед за знахарем, чтобы он снова поработил их.
