Мы рухнули на пол, но мой магический щит сработал идеально, так что я вскочил уже через секунду. Но вот Хранители Храма — а эти броссы, одетые в чёрные доспехи, могли быть только они — уже не встали, со стоном затихнув на полу. Не знаю, что это была за магия, но она их всех переломала.
Я снова ринулся вперёд, как услышал тихий стон:
— Брат, ты дождёшься, я знаю…
Один из броссов, с которого от удара слетел шлем, протянул мне руку. У него в плече торчал обломок каменной пики, который он поймал на потолке, но бросс всё равно пытался опереться на локоть, чтобы подняться и сесть.
Повинуясь наитию, я схватил его за руку.
— Кого? — спросил я.
Тот даже в таком состоянии нашёл силы растеряться… Ну а я догадался, что речь, скорее всего, шла о пришествии Хморока.
— Я уже пришёл, — тут же сказал я, чувствуя, что в голосе звучат нотки тёмного бога.
Бросс почти уже повесил голову, скатываясь в смертельный сон, как снова вытаращил на меня глаза. Люди на грани смерти видят больше, чем при жизни, и он поверил без единых сомнений.
Ко мне уже подбежали Лука с Креоной, и я махнул головой на раненого:
— Лука, попробуй сделать хоть что-нибудь. Твой свет должен помочь.
Мальчишка склонился над ним, а я снова побежал наверх.
— Там Храмовники Яриуса, Великий Хморок! — из последних сил простонал бросс, — Они непобедимы, ведь сила Яриуса растёт!
— Это ненадолго, — успокоил его Лука, хватаясь за обломок, — Его сила не растёт. Она наоборот кончается, и это его ярость от отчаяния.
— Моркатова стужь, одни избранные собрались! — выругалась Креона, помогая мальчишке и охлаждая место ранения, — Малуш, иди уже!
Усмехнувшись, я снова побежал наверх. Только в этот раз ошибок я не допускал.
Снова, едва оказавшись под открытым небом, я окутал себя огненным щитом. Силы я экономил, потому как толком не восстановился, и больше полагался на Губитель.
В двадцати шагах от выхода сражались сражалось несколько Хранителей в чёрных доспехах и пара паладинов. И, судя по тому, что вокруг поля боя лежали десятки бездыханных броссов и лишь один поверженный Храмовник, перевес явно был на стороне напавших.
А потом, подняв голову, я на мгновение замер — величие Храма Хморока оглушило и заставило моё сердце биться чаще. Ветер ударил мне в лицо запахом магической гари, свежей крови… и чем-то настолько древним, что моя жизнь показалась лишь вспыхнувшей искрой.
Храм стоял на вершине пологого холма, скрытый от всего мира грядой скал, длинных и острых, будто лепестки астры. Он торчал, как исполинский клинок, которым некое чудище пробило землю из недр к небесам…
Обсидиановые стены башни-шпиля казались Тьмой — густой и тяжёлой, будто стекающей от острого верха к самому подножию. Тьмой, застывшей тысячи лет назад, когда ушёл древний бог, и отполированной тысячами лет ожидания.
Врата Храма изображали огромную пасть цербера, где каждый клык был изваянием каких-то древних воинов. Над вратами горели золотым тусклым сиянием окна, и казалось, что Храм смотрит прямо мне в душу…
Пустые глазницы шепнули мне прямо в разум:
Мне едва удалось сморгнуть, до того сильное наваждение посылало мне строение. Я даже не сразу понял, что моё тело само по себе сделало несколько шагов… При этом душа Хморока ещё никак не отозвалась, а значит, тут было что-то ещё.
Тучи, которые клубились вокруг шпиля, били в него молниями, даже не отражаясь в чёрных стенах. Глухие раскаты долетали до меня, усиленные эхом от скал, и наваждение снова стало брать власть над разумом…
К счастью, в этот момент несколько скал-лепестков, окружающих холм с Храмом, обломились и с грохотом стали падать в долину. С той стороны показались головы двух сражающихся великанов — древесный великан схватил дьявола за единственный оставшийся рог и, перехватив покрепче, проехался его рожей по скалам. До нас долетел оглушительный стрёкот обламывающихся пиков.
Дьявол, заревев оглушительным рёвом, вывернулся и заехал уже древесному по голове. Два исполина в яростной борьбе исчезли за грядой скал, упав куда-то к их подножиям, и земля под ногами сотряслась.
Я снова тряхнул головой, чувствуя, что Храм буквально притягивает мой взгляд. Смотрю дольше положенного — и вместо оглушительного грохота меня начинает окутывать тишина…
И в этой тишине сладкий голос:
Ух, смердящий свет! Бездна, что ли? Ну, здорово, тёмная стерва… Здесь-то я тебе все твои планы и обломаю.
Опыт Тёмного Жреца подсказывал мне, что такие сильные заклятия с иллюзиями — это не к добру. Хморок, наверное, и сам на всякий случай создал здесь ловушку для слабых духом, а Бездна её усилила. Ну да ладно, до входа в храм ещё дойти надо.
Вокруг холма тут и там были видны кучки сражающихся. На самом деле, Храмовников было намного меньше, чем Хранителей, но в силе паладины явно превосходили обычных бросских воинов, вооружённых секирами.
