— Снег — это хорошо, — сказала чародейка, — Он заметает следы.
Рядом с нами открылся портал и оттуда выскочил Кутень — его дежурство закончилось. И я особо не удивился, когда спустя всего полчаса почувствовал тревогу.
Моряки или кто-то ещё свой долг выполнили и сообщили о нас кому следует. И с этой минуты на нас начиналась охота.
— А ты чего улыбаешься, громада? — проворчал Виол.
— Надеюсь встретить достойных противников, — сказал я, делая всем знак сворачивать с дороги в сторону холмов, поросших лесом.
— Убегая и прячась от них в лесу? — удивился бард.
— Нет, — я покачал головой, — Просто если кто нас там и найдёт, то только достойный противник!
Достойных противников в Рыбограде явно не оказалось…
Спокойно стоя на холме за высоким каменным лбом, который сюда в древности наверняка притащил ледник, мы смотрели, как по далёкой дороге пронеслось несколько всадников, сопровождаемые сворой собак. Я не ощущал от них сильной магии, скорее это были обычные воины.
Но я старательно закрыл всех нас щитом и отзеркалил наше излучение, в особенности сияние Луки. Мальчишка ещё толком не умел это контролировать, и любой грамотный Тёмный легко бы его учуял. К счастью, таких Тёмных вокруг пока что не оказалось…
Остальное за нас сделала природа. Снег давно запорошил наши следы, а порывисты ветер бил в нашу сторону, поэтому нас не учуяли. Они, конечно, скоро догадаются, что раз нас нет на дороге, то надо искать в округе, но за это время и мы далеко уйдём.
— Воины из рыбоградского гарнизона, — сказал Виол, — Среди них даже магов нет. На что они надеются?
Я лишь пожал плечами. Мы скрывались от них не потому, что боялись попасться, а потому, что мне и вправду не хотелось убивать этих служивых. Они ведь даже не служат злу — у них приказ, и для них мы всего лишь разыскиваемые преступники.
Эх, размяк Всеволод Десятый, совсем размяк… Раньше бы он таким милосердием бы не страдал.
Впрочем, я нисколько не жалел. Как-то внезапно мне в голову пришла мысль, что на пути Десятого рано или поздно нашёлся бы такой же избранный. Который бы чистым везением оставил от Десятого одну лишь историю…
А ведь я сейчас, кажется, даже сильнее, чем был в прошлой жизни. Хм-м-м, а над этим я даже не задумывался.
— Эти воины не знают, что я магистр огненной магии, — сказал я, — Те Храмовники, которые порубили лодку, думали, что я всего лишь лиственник. И наверняка эти воины думают, что в нашей компании самая опасная — это чародейка.
— И всё равно Храмовники имеют слишком много власти на севере, — хмуро добавила Креона, — Пора бы уже царю Стояну навести тут порядок.
Бард встрепенулся:
— Мы ведь не пойдём ему об этом говорить⁈
— Успокойся, — проворчал я, провожая взглядом исчезающие в редкой метели фигурки всадников, — Только если из Храме Холода письмо отошлём.
Креона кивнула, и мы продолжили путь.
Почему-то родные края чародейки показались мне гораздо холоднее, чем даже мои Бросские горы. Мы двигались по каменистым холмам, кое-где поросших карликовыми рощицами, и везде нас доставал промозглый ветер. Хоть в голом лесу, хоть в низине — везде ветер. Смердящий свет!
Вдобавок шёл снег, и ледяная метель била по щекам, колола глаза и пыталась залезть под плащи. Я всё же не отлынивал — это была прекрасная возможность потренировать свои магические навыки, и я занялся согреванием всей нашей компании. Хоть Креона и говорила, что ей не требуется тепла, я всё же заметил, что девушка тратит магические силы, потому что от потребностей человеческого тела никуда не деться.
Расширив огненно-воздушную завесу, я по привычке сделал её более разреженной, чтобы тратить меньше сил. Но вот снег, пролетающий сквозь неё, превращался в дождь, и на морозе от этого становилось ещё хуже.
Тогда я впервые стал экспериментировать с разделением воздушного и огненного источников, и в результате смог создать два щита — один из прозрачного пламени, а другой из чистого вихря, сбивающего снежинки в сторону.
Поначалу это давалось мне с трудом, но я не пытался взять новый навык нахрапом. Сначала согревал только Луку, потом добавил Виола… Потихоньку вся наша компания смогла свободно вздохнуть, когда пронизывающий ветер перестал лезть под одежду.
Тогда же мы сделали и первый привал, потому что найти удачное место, куда бы не доставал ветер, казалось просто невозможным. Слишком открытые места тут были, и снег лишь только припорошил подмёрзшую землю.
Костёр мы не стали разводить, потому что я с довольной улыбкой щёлкнул пальцами — и в центре нашего круга возник ровный шар огня, размером с яблоко. Но жаркое пламя согревало даже больше обычного, и все сразу протянули к нему ладони.
Мой щит прикрыл нашу стоянку с одной стороны, и Виол на всякий случай стал наигрывать на лютне какую-то незамысловатую мелодию. Как он сказал, это песня маскировала наш лагерь, заставляя любого случайного путника так задумываться, что он бы прошёл мимо, даже не заметив ничего.
Мы достали узелки с провизией, которую любезно одолжили у моряков. Кутень тут же вернулся из разведки, заинтересованно нюхая свёртки — оттуда несло сушёной рыбой.
