От меня не укрылось то подчеркнутое презрение, с каким он говорил о своем конкуренте.
— И все-таки, есть ли у вас на примете еще кто-нибудь, кроме Очайты? — настаивал я.
— Я не обвинял Очайту и не собираюсь обвинять никого другого, — предупредил он. — Будь у меня компрометирующие сведения, то я непременно бы сообщил о них полиции или подал заявление в суд, наняв в помощь следствию лучших юристов.
Любезность Салдивара бесследно испарилась. Я допил минеральную воду (он едва пригубил свой стакан). Приготовленные мною вопросы тоже закончились — осталось лишь легкое утомление после напряженного противостояния с хозяином. Я поблагодарил его за беседу, и Салдивар тотчас же поднялся со стула. Он проделал со мной обратный путь по роскошному дому и довел до парковки, где стыдливо притулился мой автомобильчик. Перед тем как проститься, Салдивар вернул себе прежнюю обходительность и преувеличенно любезным тоном, в котором тем не менее прозвучала скрытая угроза, сказал:
— Надеюсь, вы доведете дело до конца. Иначе мне придется задействовать более квалифицированных людей. Не то чтобы я не доверяю вашему профессионализму, просто хочу докопаться до правды.
В отличие от него, я не страдал навязчивой идеей оставлять за собой последнее слово. Поэтому молча кивнул и направился к машине. Проезжая мимо парадного входа, я увидел прямую фигуру Салдивара со спины: он неторопливо поднимался по ступенькам парадного крыльца, держа руки в карманах. Провожая его взглядом, я размышлял, как, собственно, мне к нему отнестись: как к самой лживой и наглой твари, какую мне довелось видеть в жизни, или как к человеку, сумевшему наконец приподнять завесу над загадочной личностью Тринидада Солера? Вопрос повис в воздухе без ответа.
Я намеренно не взял свою помощницу к Салдивару, а после нашей с ним встречи только укрепился в правильности принятого решения. В тот же день я увиделся с Чаморро и подробно передал ей разговор с «великим человеком», а заодно и короткий диалог с его дочерью.
— Выходит, она тоже знала Тринидада, — заметила Чаморро.
— Знать-то знала, но насколько коротко — вот в чем проблема. По ее тону я бы не сказал, что она сильно скорбит по усопшему.
— Тем не менее дочь действовала в унисон со своим папашей. Она намекнула на те же доверительные отношения с Тринидадом, на которых с таким упорством настаивал Салдивар в течение всей вашей беседы. Наверное, они не врут, раз он вхож в семью на правах друга.
— Боюсь, как бы ее купание в бассейне не было подстроено Салдиваром перед самым моим приходом. Он вполне мог дать дочери соответствующие инструкции, чтобы внушить мне эту мысль, — фантазировал я. — От него можно ожидать чего угодно! Так или иначе, дружба с Тринидадом и высокая оценка его заслуг еще не основание для выведения Салдивара из игры. Мы должны продолжить атаки, несмотря на поразительную стойкость, с какой он выдержал первый натиск.
— А ведь он не пошел по проторенной дорожке, — рассуждала Чаморро. — Любой другой на его месте постарался бы перевести стрелки на Очайту.
— И тут же попал бы под подозрение сам. Он соображает не хуже нас с тобой.
Моя помощница помолчала, крепко о чем-то задумавшись, потом проговорила:
— В нарисованную отцом и дочерью идиллическую картину совсем не вписывается вдова, тебе не кажется? Тринидад вряд ли сумел бы так тесно сойтись с Салдиваром без ведома жены, а она утверждала, будто не желала не то чтобы общаться, но даже слышать о новых приятелях супруга за исключением своего троюродного братца. Я допускаю, что необыкновенная активность Тринидада на коммерческом поприще прошла незамеченной для сотрудников атомной станции — он работал посменно и не распускал язык. Но вот для Бланки… Объясни мне, пожалуйста, как можно жить бок о бок с человеком и не быть в курсе всех его взлетов и падений. Когда-нибудь он обязательно поделился бы с ней успехами, и тут никак не обойтись без упоминания о тех людях, с которыми он сотрудничал. Такие вещи нельзя долго таить в себе — рано или поздно они выходят наружу.
Я взвесил доводы Чаморро. Ее отличали здравомыслие и особый дар выделять из вала информации не существенные на первый взгляд мелочи — отменное качество, тем более для сыщика, занятого анализом противоречий и нестыковок. Именно это ее качество заставляло меня признать в ней незаменимую помощницу в настоящем с задатками прекрасного следователя в будущем. Но во всем надо соблюдать определенный порядок, и я продолжал настаивать на своем.
— Мы не знаем, какого рода узы их связывали. А вдруг они вообще между собой не разговаривали. Вспомни, как мы удивились, когда выяснилось, что Тринидад проводит много времени вне дома и что он крайне скрытный человек. Я учту твое замечание при новой встрече с Бланкой, если в таковой будет надобность. Сейчас на повестке дня стоит Салдивар, и пока мы им занимаемся, не стоит отвлекаться на других фигурантов.
