Шоомийцы, кажется, вообще никогда не болели — н
Приезжим тоже болеть как-то не приходило в голову — всё-таки приморский климат был на редкость здоровым. И только Мотя, с его вздорным характером, умудрялся регулярно простужаться. И вот как-то в субботу, приехав в «Четверг» до открытия, я застала своего бармена с замотанным шарфом горлом, слезящимися глазами и красным носом.
— Вот что, — сказала я строго, — ты мне клиентов распугаешь. Кому ты тут сдался в таком виде? Немедленно уходи, и ложись в постель.
Но Мотя не терпел, когда им командовали, и взвился:
— Не пойду! Кто вы мне — устраивать постельные сцены! Сейчас привезут выпивку, надо принять, вы же, мадам Заяц, считаете, пардон, как дрессированная лошадь, а хозяина сегодня не будет, я звонил… На самом деле я совершенно здоров…
— Не верю.
— «Не верю, не верю»… Поглядите, какой Станиславский в позе угрозы!
Болезнь никак не смягчала Мотиного характера, и я, отхохотавшись (чем, как правило, и заканчивались все наши споры), сказала примирительно:
— Ладно. Оставайся, но с условием: сейчас закапаешь настой на травках, полежишь у меня в мансарде — через два часа насморк как рукой снимет, проверено…
— Хорошо, — согласился Мотя, — настойка — это уже более-менее кое-что.
Настойку от простуды мне делают тарки, из каких-то хитрых травок, и она имелась в аптечке Четверга. Мотя милостиво согласился ею воспользоваться, и я уехала по делам. Ближе к вечеру вернулась; Мотя носом больше не хлюпал, но выглядел как-то странно. Я осторожно спросила, как он себя чувствует.
— Замечательно, — как всегда суховато ответил Мотя, — можно сказать, лучезарно. Потому что ваша отрава вызывает такой чих, что у меня вылетел не только насморк из головы, но ещё и камни из желчного пузыря, и песок из почек. Так что теперь буду существовать монолитно, без посторонних вкраплений…
Так вышло, что после знакомства мы с Тойво не виделись довольно долго: он мотался по командировкам, я постоянно оказывалась привязана к работе. То конфуз случился с Тауттайским губернатором, и мы с Джой с ног сбились в поисках замены, пока не уговорили Гэла Марену попробовать на жизнеспособность хоть одну из его политэкономических теорий; то необходимо оказывалось срочно найти замену ушедшей в декрет Наташке, причем прелесть ситуации заключалась в том, что она, отсидев декрет, по закону смело могла начать оформлять пенсию, как военный человек. Впрочем, такие вещи в Суони сплошь и рядом, да и пенсия Наталью не прельщает, я узнавала.
Но вот однажды Тойво пришел опять. Его появление на сей раз отчего-то вызвало небывалый ажиотаж: несколько посетителей, сидящих ближе всего к двери, сорвались с места и с веселым гомоном скопились у дверей, и что-то там делали, всё на свете загораживая и не давая мне возможности понять, что происходит.
— Навались, страннички! — пыхтел кто-то.
— Да тут не силой, тут умом надо…
— Боком, боком заноси… Да не тем…
— Да каким раком — боком, дверь надо с петель снять! Потом опять поставим…
Несколько обеспокоенная перспективой лишиться двери, я протиснулась вперед. И обомлела. На меня надвигалось нечто громадное и круглое, как тележное колесо, с торчащими во все стороны, как у морской звезды, лапами.
— Мужики… это чего такое?! — пролепетала я.
Меня нетерпеливо задвинули в угол, подналегли, и в зал Четверга вкатился громадный срез можжевелового ствола, мгновенно заблагоухав в тепле неповторимым ароматом.
Только после этого я увидела Тойво: он был сосредоточен и чуточку смущен.
— Для дома Дороги, — сказал он, похлопав рукой по дереву, — самый лучший оберег.
— Ох… спасибо, пахнет обалденно, и красивый какой… Только куда ж я его, такой огромный!..
Все, участвовавшие в протаскивании
— Обед? — спросила я Тойво.
— Если можно, попозже, — ответил он, — пока только чай. Много…
— Ага… А поговорить? Или ты очень торопишься?
— Нет, — улыбнулся он.
…Тойво спросил:
— Слушай, а откуда всё-таки взялся Микада?
Я удивилась:
— Из утробы материнской, надо думать… Ты о чем?
Он расхохотался, и сказал:
— Нет, я имею в виду всего лишь прозвище.
— А, это… Это когда Габи окончательно переселился в Лоххид, на нашей, собственно, свадьбе… Ты Арсения знаешь?
— Нет, а кто это?
