— До Быралона недалеко, сделаем дневку и поедем, — пробовал настаивать Аргунов.
Есаулов часто вытирал нос большой рукавицей.
— Отдохнем и потихоньку доберемся, — вставил и Сохатый.
— Вам-то что, вы сегодня здесь, а завтра уедете, а я ими только и живу. Пропади они, куда я тогда годен?
— Нет, Есаулов, надо ехать.
— Нет, не поеду. Я и так договор перевыполнил. Мне лошаденки дороже ваших денег, — он повернулся и пошел, подчеркивая этим, что дальнейший разговор ни к чему не приведет.
— Какой подлец! — выругался Шилкин. — Что нам теперь делать? Здесь долго, пожалуй, можно просидеть.
— Нет, здесь сидеть мы не будем. Транспорт, который должен был везти нас со станции Березовка, скоро возвратится. Даже если он идет и не порожняком, мы постараемся его вернуть обратно, — сказал Аргунов.
День выдался на редкость солнечный и теплый. Даль тайги была залита синевой. Из пади в падь перелетали глухари.
Транспорт Есаулова ушел.
Поздно вечером прибыл порожняк из Быралона. Аргунов отыскал старшего возчика и стал объяснять ему, в чем дело. Возчик слушал молча и со всем, что говорил Аргунов, соглашался, кивая головой. Но когда начальник экспедиции предложил ему повернуть лошадей обратно на Быралон, возчик наотрез отказался.
— Мне мой начальник приказал быстрее возвращаться на станцию. Я понимаю ваше положение, но при чем тут я? Меня ждут, я должен какого-то начальника везти.
— Вот этот-то начальник и есть я! Моя фамилия Аргунов.
— Да тут много всяких Аргуновых ездит, и тоже начальниками прозываются. А мне приказано настоящего везти.
— Чудак, да я ж и есть настоящий. Тебя и вызвали срочно, чтобы меня везти, — бился Аргунов, в то же время передвинув заветную флягу за спину.
Возчик покосился на уплывшую фляжку, кашлянул и невольным движением расправил усы.
— Как знать! Оно бы и можно… Вот потолкую с ребятами. Утро вечера мудренее. Завтра посмотрим.
Когда возчик ушел в другое зимовье, Сохатый высказался:
— Если он завтра не согласится, то мы их свяжем самым что ни на есть настоящим образам, погрузим свой груз и поедем. По-моему, больше ничего не придумаешь.
— Правильно сказал Романыч, — поддержал Сохатого Шилкин, — нечего тут с ними долго разговаривать. А то с разговорами да уговорами до нашей реки и к осени не доберемся. Я вот сейчас сижу и жалею, что Есаулова отпустили, уж кого-кого, а его-то надо было связать.
Аргунов сердился на себя, что он не может ничего придумать. Не вязать же и в самом деле этих возчиков, как предлагают Шилкин и Сохатый.
Все складывалось как нельзя хуже.
Аргунов долго не мог уснуть. А утром пришел возчик и объяснил:
— Так вот, товарищ начальник, посоветовался я с ребятами, и решили мы не возвращаться.
Шилкин сидел за столом. Его тяжелые и сильные руки лежали на столешнице. Сохатый стоял рядом с возчиком, поглядывая на Шилкина, по встретил строгий взгляд Аргунова.
— Жаль, что так получается, а то бы увез. Нам все равно кого везти, — снова проговорил, немного растягивая слова, возчик, как бы сомневаясь в чем-то и желая сам себя убедить.
— У вас почта есть начальнику базы? — спросил Аргунов.
— Есть, — ответил возчик.
— Покажите.
Возчик, не торопясь, вытащил из-за пазухи небольшого размера пакет. Аргунов взглянул на адрес и вскрыл.
— Разве так можно! Ведь оно не вам, — сказал с обидой в голосе возчик.
— Можно, — коротко ответил Сохатый.
Аргунов быстро пробежал глазами листочек.
— Вот распоряжение твоему начальнику, чтобы он немедленно перебросил нас.
Возчик удивленно уставился на Аргунова, потом взял с какой-то опаской протянутый ему листок и начал читать. Читал он долго, шевеля губами.
— Интересно, — сказал он и снова начал читать. — Теперь другое дело, — облегченно вздохнул возчик, — теперь я могу возвращаться.
Северьяныч отказался от предложения врача лечь в больницу. Он заявил, что теперь чувствует себя хорошо и, когда они приехали на прииск Быралон, попросил отвезти его к куму.
Кум радушно встретил своего старого приятеля. День был субботний. Северьяныч сходил в баню, которая была тут же во дворе. Он хорошо помылся, попарился и почувствовал: гора свалилась с плеч.
— Баня у тебя, кум, хорошая, чистый рай. Давно я не мылся в такой. Чистый рай!
— А теперь прошу подкрепиться с дорожки, — пригласил хозяин.
Северьяныч, вытирая обильный пот и отдуваясь, прошел в переднюю просторную комнату и сел за широкий стол, покрытый скатертью. На нем было наставлено много закусок, и, пуская клубы пара, отдувался самовар. Кум угощал дорогого гостя из пузатого графина крепкой настойкой, которую он любил готовить сам. За столом они сидели вдвоем. Семья кума ужинала на кухне. Северьяныч, как это требует приличие, справился о здоровье кума и членов его семьи.
— Ну, а работаешь все там же?
— Все в той же артели на своих конишках, — ответил кум и стал жаловаться на плохой заработок.
Гость выслушал и начал рассказывать об экспедиции, которая ночевала у него в зимовье, о том, куда она едет.
— Решил и я туда податься. Там, на речке Учугэй, говорят, россыпь нашли с очень богатым золотом.
Кум удивился:
— Да ты с ума сошел, в такую даль?
