— Правильно, Леонид Петрович, завтра же снаряжайтесь в поход.
Шурфы по пади Безымянная почти все уже были добиты до почвы, и Аргунов дал команду приступить к последнему этапу работ — к промывке кучек-четвертей.
Возле шурфа на площадке Андрей осторожно выкладывал последнюю четверть.
Бояркин, как всегда под вечер, размахивая геологическим молотком, обходил шурфы. Он подошел и к молодому приискателю.
— Андрей, да ты мог бы вот здесь четверть выкладывать, чтобы породу далеко не таскать.
— Я сам знаю, куда надо таскать, — сердито ответил тот.
— Ты все еще на меня сердишься?
Бояркин сел на пень тут же возле шурфа и вытащил из бокового кармана пиджака кожаный бумажник.
— Андрей, иди-ка сюда. Да иди же.
Молодой приискатель нехотя подошел к Бояркину.
— Вот смотри, — техник вытащил из бумажника несколько фотографий. — Видишь, какая славная девушка и ничем не хуже твоей. Она в этом году окончит техникум и, может, сюда приедет, а ты меня ревновать к Сарданге вздумал.
— Но я же видел вас вместе, и ты ее за руку брал, — неумело оправдывался приискатель.
— Я У нее кольцо смотрел. И что же тут особенного, если я ее и за руку брал.
— Я думал…
— Чудак ты человек. Ты вот на меня сердишься, а я с начальником о тебе говорил…
И Бояркин рассказал о решении начальника.
— Ну! — удивился Андрейка.
— Вот тебе и ну.
— Правда? Так и сказал, что пошлет учиться?
— Да, так и сказал, что ты у нас пройдешь хорошую практику, а потом поедешь учиться. А на меня больше не дуйся.
— А я и не дуюсь.
Дядя Гриша отряхнул глину со своих широких шаровар, выпустил подлиннее концы широкого красного кушака, поправил на голове шапку и обратился к Андрейке:
— Как ты все же думаешь, Андрейка, разрешит мне наш начальник взяться за промывку?
Андрейка снова ему ответил, что об этом нужно поговорить с Шилкиным.
— Нет, я хочу, чтобы мне разрешил сам начальник.
И дядя Гриша подошел к Аргунову.
— Товарищ начальник, я уже двадцать лет мою золото. Вы бы мне разрешили промывальщиком быть.
— Михаил Михайлович, — обратился Аргунов к Шилкину, — вот вам и опытный промывальщик. Приступайте.
«Управляющий» с победным видом взглянул на Андрейку. Потом он не спеша обжег на костре внутреннюю часть лотка до темно-коричневого цвета.
— Вот теперь… как ее, Андрейка, зовут эту… самую маленькую штучку.
— Какую еще?
— Вот не понимает! Да ту самую, что ни на есть маленькую. Ты вчера ее называл.
— Молекула, что ли?
— Во, во. Теперь в моем лотке все до самой маленькой молекулы видно будет, не то что мелкое золото. Тут надо чисто работать, дело — государственное.
И он приступил к промывке.
Бояркин с Андрейкой разграфили новый журнал документации и начали заносить результаты опробования.
— Сколько я этих проб смыл, — сказал дедушка Пых, обращаясь к Аргунову и инженеру, — а сейчас сердце бьется сильнее, чем прежде билось.
Уже была промыта порода из двух шурфов — и все пусто, ни одной золотники.
— Вот тебе и индустрия! — говорил огорченно дядя Гриша, обращаясь к Андрейке.
— Обожди, дядя Гриша, обожди, это еще не факт.
— Если сыпнет, так вон там, — сказал дедушка Пых, показывая на шурфы, пробитые возле русла реки.
— А может, вот здесь, — доказал Аргунов немного правее.
— Да, тут тоже может сыпнуть, — согласился дедушка Пых.
На разведочную линию пришли Узов с доктором.
— Разрешите посмотреть, Николай Федорович, — сказал врач, — не терпится узнать, что даст наша первая разведка.
— Пусто… пусто пока у нас. Что-то не золотит в наших шурфах, — с грустью промолвил Аргунов.
Врач присел на корточки и стал смотреть в лоток, где кружилась мутная вода.
— Николай Федорович, — обратился Узов, — Данила Кузьмич пригнал оленей на мясо, хочет вас видеть. Он сейчас там с Сохатым беседует.
— Что же, придется идти.
Возле барака стояли хорошо упитанные олени. На одном из них была навязана в перемет всякая дичь: глухари, тетерки, рябчики.
Аргунов пожал охотнику руку и пригласил в барак пить чай.
Не прошло и двух часов, как в барак с шумными разговорами ввалились почти все разведчики.
— Вот оно! — воскликнул инженер и поставил на стол лоток с пробой золота.
Аргунов взял самую крупную золотину, осмотрел ее и сказал:
— Смотрите, Михаил Александрович, та же структура золота и тот же цвет, как и в яме Соловейки. Теперь можно смело браться за террасы.
Аргунов с Коточковым стояли и любовались террасами.
— Давайте первую линию зададимте здесь, — предложил Аргунов. — А вторую можно будет там, выше.
— Согласен. Приступим к разметке.
На месте будущего шурфа Шилкин забивал колышек.
Уже колышки вытянулись в стройный ряд. С Безымянного пришла бригада дедушки Пыха.
— Значит, будем, товарищ начальник, пытать террасы, — сказал бывший старшинка.
— Да, решили взяться за террасы.
Дедушка Пых из-за кушака вытащил рукавицу-голичку. Все приискатели невольно подались к нему.
Перед тем, как ударить кайлой в землю, искатели фарта любили поворожить.
