Аннушка обессиленно опустилась на край лавки и закрыла лицо ладонями. Плечи её мелко тряслись. Ольга поглядывала на сестру недоуменно-обиженно.
– А вы уверены, что при таком раскладе он набросился бы на вас именно с ритуальной целью? – осторожно уточнил у неё Михаил.
Ольга озадаченно хлопнула ресницами. Аннушка всхлипнула и простонала:
– Стеллаж с бульварными романами нужно сжечь!
Михаил сидел на полусгнившем бревне внутри старой мельницы, слушал мальчишеские голоса и меланхолично размышлял о том, как он до такой жизни докатился.
Мельница была ветхая, заброшенная ещё в дни детства самого Михаила. Всё, что могло быть из неё вынесено, включая жернова, давно вынесли. Что-то сгнило, превратилось в труху. Даже водяного колеса, которое Михаил ещё застал, уже не было. Но само здание, тёмное, с провалами дверных проёмов и окон, с клочьями крыши, стояло по-прежнему, как и несколько валунов и столб, что остались от плотины. Останки эти не интересовали даже деревенскую ребятню. В отличие от омута – их излюбленного места для купания и рыбной ловли.
Вероятно, много лет назад было иначе, но сейчас Буйная – речка спокойная, мелкая, воды в ней было по пояс, не больше, и едва ли не единственным местом в округе, где глубина превышала человеческий рост, был Старый омут. В своё время его вымыла переливающаяся через край плотины вода. Михаил помнил, как в детстве нырял в эту яму с открытыми глазами и плыл всё глубже ко дну, пытаясь увидеть водяного, что, по мальчишеским преданьям, обитал именно там. Вода у дна была ледяная, колючая. Михаилу несколько раз удавалась достать оттуда мелкие зеленоватые камешки, но водяного разглядеть не довелось ни разу.
Разлетающиеся над водной гладью голоса сообщали, что кто-то из теперешней ребятни пытался повторить эту исследовательскую экспедицию и, судя по всему, тоже пока безуспешно.
Михаил покусывал сорванную у входа травинку и наблюдал за танцем пылинок в солнечных лучах, проникающих в полумрак развалин сквозь щели и дыры. Вопрос, что он здесь делает и как будет из всего этого выпутываться, его уже не терзал, а вяло копошился на периферии сознания.
Накануне, после бодрого и немного сумбурного разговора в беседке Кречетовых, Михаил благородно взял на себя заботы о том, чтобы донести до Андрея Дмитриевича информацию о сапогах, а до Николая Дементьевича о том, что он стал жертвой не слишком разумной мальчишеской шутки. При этом заседателя новостью о записке и назначенном свидании решили не тревожить.
Разговор с Андреем прошёл легко и споро. Приятель выслушал о следах, знаках, подозрениях и, не теряя времени, засобирался в Крыльск, поговорить с сапожником.
– Я знаю, у которого Турчилин сапоги починяет, – говорил Андрей. – Да тут сапожников-то не так уж и много. Я всех объеду. Вдруг кто из них что вспомнит. Не набойки, так размер. Завтра после полудня вернусь уже… Дополнение к отчёту, что Анна Ивановна оформила, судье занесу, но толку от этого… Сам понимаешь.
Михаил понятливо кивал, соглашаясь с приятелем. Шансы, что эта поездка что-то изменит или что-то прояснит, были минимальными, но упускать их не следовало. Андрей скрылся в клубах пыли, а Михаил двинул к дому, перекусить и переодеться перед встречей с отставным генералом. Да и, если честно, добираться пешком до дома Турчилина не хотелось.
Напекло ли ему голову по дороге, съел ли он что-то особенное за ужином – Михаил затруднялся вспомнить, но вот то, что идея, сперва показавшаяся ему гениальной, пришла именно за едой – помнил отчетливо.
Сперва дико начал зудеть затаившийся в последнее время знак. Затем вспомнилась Кречетова-старшая. Два её знака и то, как она у отца Авдея заключение писала. Сама серьёзная, сосредоточенная, суровая. А волосы у неё – легкомысленные мягкие завитки. Михаил усмехнулся и как наяву вспомнил чуть хрипловатый голос и условия пари, что она говорить начала: «Если в течение следующих двух недель я с тем делом справлюсь, что до того вы лишь мужчинам прочили, а вы женскую роль…»
Женскую роль? Михаил даже нож с вилкой отложил. Второе условие заключается в том, что он женскую роль исполнить должен? Эта мысль Михаила озадачила настолько, что он даже о расследовании на время забыл. Экое пари странное выходит. Сперва она мужское дело выполняет, затем он за женскую роль берётся… Страшно подумать, что там за третьим условием скрывается.
Размышления его по этому поводу были долгими и извилистыми. А что в результате? А в результате вчера он к генералу не пошёл, а сегодня, обряженный в женские тряпки, сидит в самом тёмном углу заброшенной мельницы и ждёт встречи с Турчилиным.
Восторг от собственной находчивости и изобретательности, охвативший его вчера и лихорадивший до последних минут, притушил и усталость, и зуд в ладони, и даже голод. Михаил вчера оставил на тарелке недоеденный ужин, а сегодня даже не притронулся к завтраку, чем очень огорчил повара и насторожил Степана. Слуга потерянно бродил по дому и бубнил себе под нос: