Голубые глаза его потемнели, и без того тяжёлый подбородок и вовсе закаменел, плечи расправились. Таким Михаил видел приятеля впервые. Перед ним сидел заседатель уездного суда, не меньше.
– И какое же это дело может быть у твоей службы до моего общения с кустами? Сколь бы тесным это общение ни было, дело это сугубо моё – личное! – не удержался он от колкости.
Андрей в пузырь лезть не стал. Наоборот, сдулся, размяк и, растекшись по креслу, прикрыл глаза.
– Да общайся ты с кем хочешь, – устало проговорил он. – Хоть с кустами, хоть с травами. Только договорись прежде, чтоб в случае чего они ваше общение подтвердить могли. Иными словами – алиби тебе обеспечили.
– Алиби? Постой! Да что произошло-то?! Ты меня подозреваешь в чём-то? – опешил Михаил.
– Ежели бы подозревал, то чаи бы у тебя не распивал. Остынь. Ситуация гадостная просто. Да и дела-то никакого нет. Так, дружеское участие к неприятностям княгини. Расследование негласное и неофициальное по её же просьбе. Потому как законы в нашем отечестве таковы, что ежели она заявление о происшедшем официально подаст, то убивцу, ежели его поймают, только штраф и грозит. Да и то невеликий.
– У Марии Андреевны неприятности? Штраф убивцу? Убили кого-то? Ничего не понимаю, – медленно произнёс Милованов.
– Я сам ничего не понимаю, – признался гость. – Кому понадобилось? Может, по неосторожности просто? А? Это ведь вообще не моя специализация. Не учили меня этому! Я до утра всех домашних и дворовых в доме княгини опрашивал. Гостям пока ничего не говорили, не тревожили. И вот как работать? Всё узнай, но никого не тревожь! Там же людей была тьма тьмущая. И со слугами все. И лакей этот про тебя всё время талдычит. Ладно мне, так ведь он всем растрепал! Даже Марии Андреевне на ушко шепнул. И быть бы тебе главным подозреваемым в убийстве, ежели бы мы с Марией Андреевной тебя похуже знали…
Милованов с ужасом смотрел на друга, который продолжал бормотать, вываливая кучу слов, но не говоря главного.
– Да кого убили-то?! – не выдержав, крикнул Михаил.
Андрей поднял на Михаила бесконечно удивлённый взор и переспросил:
– Убили? Я ж сказал. Кажется…
Михаил выразительно кашлянул и сделал такое зверское выражение лица, что любому бы стало понятно: нет. Этими сведениями с ним не поделились, а ежели и сейчас не поделятся, то к погибшему на приёме у Невинской добавится ещё один убиенный. Михаил об этом лично позаботится.
– Да кошака убили, – поспешил признаться Андрей. – Того самого, который на осетра покушался. Помнишь? С ним ещё в начале вечера младшенькая из княжон забавлялась.
Михаил вспомнил пушистого серого проказника и спросил растерянно:
– Кошака? Это кому ж надобность такая случилась?
– Эх! – душераздирающе выдохнул Андрей. – Знать бы! Его в диванной убили. Из столовой туда отнесли. А диванная эта аккурат так расположена, что в неё кто хочешь зайти может, и никто на это внимания особого не обратит. И из парадных комнат легко попасть, и из жилых… Его шваркнули обо что-то, беднягу изломало изрядно. Кровь пастью пошла. На полу капли. На мебели пятнышки. И живодёр этот, видать, руку испачкал и потом об шерсть котейки вытер. Весь бок в разводах. Шваркнул, в корзинку положил, будто спит кошак, и руки вытер. И ты представь, что самое поганое?! Нашла котёнка сама девчушка. Она заснуть не могла, он ведь к ней каждый вечер под бок приходил. Без него и не засыпала. Сбежала из детской, пошла его искать и нашла…
Вспомнился детский плач, что доносился из приоткрытого окна вчера вечером. В голову пришла мысль, что коньяка в чае было маловато. Михаил поморщился.
– А ты, стало быть, сейчас этим делом занимаешься? Убийцу ищешь?
Андрей издал ещё один душераздирающий вздох:
– Да какое дело-то? Закон-то что говорит? Ежели б корову придавили или лошадь покалечили, тогда – дело. Причём занялся бы им судья лично. И штраф бы выписал виновному. Аж сто рублей! Можно подумать, эти бумажки животину воскресят… А тут? Кошки в законе не упомянуты. Вот ведь нелепица. Разве что дело об умышленном нанесении вреда имуществу княгини и можно завести. Да тут всё тоже не по-божески. Там на полу в диванной у княгини целое семейство фарфоровых кошаков стоит. Дорогущие! Старинные. Редкие… За них и посадить могли бы, если б кто разбил. А этот…Да таких котят в каждом дворе по десятку! И стоят не дороже калача. Только как это девчушке объяснишь? Он для неё единственным в мире был.
Помолчали оба.
– Мария Андреевна законы знает, – после паузы продолжил гость. – По дружбе разузнать всё просила, да после имя ей шепнуть. А как тут разузнаешь? Да и не входят убийства, пусть и такие, в мою компетенцию. Я ж за состоянием дорог, да какие меры супротив возможных пожаров приняты. Ну за нищими присматриваю. За торговлей приглядываю. Чтоб всё спокойно да по закону было.
– Ну не прибедняйся, не прибедняйся, – буркнул Михаил. – Кто в прошлом месяце кражу расследовал? Вора ловил?