– Да какого вора-то? Того, что перчатки у барышень наших таскать повадился? Не вор то был. Сам знаешь. А всего лишь «заблудившийся в романтических бреднях вьюноша», – последние слова Андрей произнёс громко и немного пафосно, тыча указательным пальцем в потолок и поигрывая бровями.
Было очень похоже на манеру генерала Турчилина. Его-то Андрей и изображал. Помолчали.
– Мелочью всякой, всем тем, что для сельских расправ слишком высоко, а для нашего судьи уездного и для Верхнего земского суда слишком низко, я, конечно, занимаюсь. Но ты пойми, я не знаю, делать-то что? С перчаточным вором просто было. У меня братьев двоюродных да троюродных множество. Да и сам я не так давно мальчишкой был. Разобрался. А здесь что? Ну слуг княгини я, положим, опросил, она сама им велела всё как на духу рассказать. Да и то! Я ведь и тут напутал, – признался Андрей, скривившись, как от лимона.
Он потёр широкими ладонями лицо. Внимательно осмотрел кабинет, взял чайную ложечку со стола и стал бездумно крутить её в пальцах. Михаил зачарованно смотрел, как тонкий металл сминается, подобно воску, в руках приятеля. Меж тем Андрей продолжал:
– Там лакей был, ну тот, что осетра нёс, ему больше всех от когтей досталось. Так вот, смотрю: он юлит что-то. От вопросов, где да с кем был, увиливает. Я, грешным делом, решил, что он за царапины отомстил! Уж было княгине пошёл докладывать. Остановили. Горничная одна в ноги кинулась. Призналась, что с ней он был. Она ему у себя в коморке царапины весь вечер лечила… Любовь у них, они пожениться хотят… Ну, если вспомнить выражение лица исцарапанного, последнее утверждение – спорно. Она-то замуж хочет, а вот он… Но теперь точно поженятся. У княгини с этим строго… Смотрел я на них, и страшно мне стало. Я ж чуть невиновного не оговорил! Понимаешь?! Страшно виновного упустить, но оговорить при этом невинного стократ страшнее! И это ведь я там опростоволосился, где все мне навстречу шли, по приказу княгини почти и не таили ничего. А дальше? С остальными-то что? Кто на мои вопросы вообще отвечать будет? Дела нет, а допросы – есть?
Андрей ошарашенно посмотрел на ладонь, в которой лежал металлический комок. Виновато глянул на Михаила и осторожно положил бывшую ложку рядом с чашкой из-под чая.
– Что ж ты сразу о допросах заговорил? – удивился Милованов. – Ты по соседям походи. Визиты, беседы, сам знаешь. Я этого не люблю, но ты ради дела постарайся. У нас если слушать, тебе не только про котёнка расскажут, тебе объяснят, кто стоял во главе заговора по возведению Софьи Николаевны на престол, ну или по свержению её оттуда.
– А её свергали? – удивился Андрей, широко распахнув по-детски наивные глаза.
– Да ты по соседям походи! Тебе расскажут, – усмехнулся Михаил.
Андрей скривился, как от зубной боли, и произнёс:
– Я ещё и ходить не начал, а мне уже про тебя рассказали.
– Что я Софью свергал? Не верь! Меня тогда и на свете не было.
– Да при чём здесь Софья, зубоскал! Слуга, тот, что тебя провожал, Девятиликого ему за пазуху, он же всем расписал, какой ты красивый домой с бала уезжал! Княгиня, конечно, на него фыркнула, но всем рот не заткнёшь. Шепчутся и ахают. Тьфу!
– Постой! Это что же? На меня, что ли, думают? Что я на балу котёнка убил?! С ума, что ли, все посходили?!
– Не все. Не наговаривай. Ни княгине, ни мне это и в голову не пришло! – с жаром произнёс Андрей, но глаза потупил.
– Та-а-ак, – протянул Михаил, при этом было непонятно, что в его голосе звучало ярче, возмущение или растерянность. – Та-а-ак… Дожил! Шепчутся. Лучше бы уж и правда о том, что Софью сверг!
Вновь помолчали. Послушали щебет птиц и переругивания дворовых под окном. Андрей душераздирающе зевнул и потёр слипающиеся глаза.
– Э, брат, – вздохнул Милованов, – да тебе выспаться нужно. С недосыпу ты живодёра своего не изловишь.
– Не мой он.
– Не твой, – покладисто согласился Михаил. – Но ты эдак и чужого не изловишь. Езжай домой да выспись как следует. В отдохнувшую голову дельные мысли охотнее заглядывают.
– Думаешь? А я к Кречетовым ещё заехать собирался. Мне с Ольгой Ивановной объясниться нужно…
– К барышне с объяснениями и в таком виде? – заломил бровь Милованов.
Андрей оглядел себя и согласно вздохнул.
– Езжай домой, – повторил совет Михаил. – Кречетовым завтра визит нанесёшь. А после ко мне заверни. Я тут с одним человечком побеседую, может, чего и подскажем тебе.
Андрей посопел, пробурчал что-то благодарное и отправился домой. Милованов лично проводил приятеля и долго смотрел ему вслед, щурил глаза и играл желваками на скулах. Затем кликнул Степана и приказал:
– Найди мсье Нуи, передай, что я его в кабинете жду. Да поторапливайся!
Степан в ответ стрекотнул что-то воодушевлённое и заполошным зайцем кинулся выполнять поручение.