– Ах, как трогательно! Какая прелесть! Романтика! Любовь! Наши искренние поздравления! Счастливы! Искренне за вас рады! Но не смеем вам мешать… Дело семейное. Мы со всем пониманием! Надеемся, что вскорости и приличествующую вашему положению помолвку… – Ох! Я имела в виду – официальное мероприятие по поводу решения о соединении двух любящих сердец организуете. Туда-то мы с превеликой радостью, а сейчас всего вам хорошего! До свиданьичка! Дело семейное… Не смеем мешать…
Лизонька, не умолкая ни на секунду, тянула сестру к выходу. Та не сопротивлялась, покорно шла, куда ведут. От былого задора не осталось и следа. Проходя мимо Милованова, младшая Веленская успела послать ему чрезвычайно многозначительный и даже многообещающий взгляд, и только после этого, практически на середине фразы, обе сестры скрылись за дверью.
Ухода их никто, кроме Михаила, похоже, и не заметил.
– А пирога-то и нет! – воскликнула Татьяна Михайловна, в очередной раз всплеснув руками.
После чего оставила тесно жмущихся друг к другу голубков в покое и обратила своё пристальное внимание на прислугу, до сей поры гурьбой стоящую в коридоре и с интересом глазеющую на происходящее в холле. Толпа стремительно рассосалась. Из всех слуг осталась только одна бойкого вида девица.
– Марфа! Ты здесь? Марш на кухню! Скажи, чтоб тесто заводили, – прикрикнула на неё Татьяна Михайловна.
Марфа закатила глаза, вздохнула и нехотя поплелась в указанном направлении. Хозяйка дома с сомнением посмотрела ей вслед, затем вновь перевела взгляд на светящуюся от счастья парочку. Вздохнула ещё раз.
– Маменька, – затараторила Ольга, прижимая руки к груди. – Я так счастлива, так рада, аж дышать не могу! Мы с Андреем Дмитриевичем в парк пойдём! Воздухом подышим…
– В парк… – с сомнением в голосе начала Татьяна Михайловна, но Иван Петрович не дал ей договорить.
– Ты, дочка, иди, дыши, а мне с Андреем Дмитриевичем наедине поговорить нужно, вопросы важные решить. Помолвка – дело серьёзное, – степенно заговорил он, оглаживая себя по животу. Затем посмотрел в лицо будущего зятя и умолк.
Михаил тоже взглянул на приятеля: улыбка, слегка расфокусированный взгляд, румянец во всё лицо. Андрей имел вид лихой, счастливый и слегка придурковатый.
– М-да… – задумчиво протянул Кречетов и великодушно махнул рукой. – А впрочем, ступайте! Дышите. О делах мы с Андреем Дмитриевичем завтра поговорим.
Раздался очередной невестин визг, и парочка исчезла.
– Ну а я тогда за пирогом сама посмотрю. Какое сватовство без пирога? А на Марфу надежды нет, – озабоченно сообщила Татьяна Михайловна и тоже стремительно удалилась.
– Николай Дементьевич, ты попросить меня о чём-то хотел? Извини великодушно! Видишь, что творится? Молодёжь! – обратился Иван Петрович к стоящему рядом с ним генералу.
– Я-то? Попросить? – удивился тот.
Иван Петрович кивнул и с вопросом уставился на цветы в руках генерала. Тот тоже посмотрел на букет, покрутил его в руках, рассматривая со всех сторон с таким видом, будто видит его в первый раз.
– Да разрешения у тебя хотел попросить, – задумчиво начал Турчилин, затем усмехнулся и продолжил гораздо громче и увереннее: – Разрешения у тебя спрашивал, супруге твоей хотел сей подарок преподнести в знак глубочайшего к ней уважения и восхищения! Чтоб ты, Иван Петрович, не подумал чего плохого и ревновать не начал!
– Ну, ты у нас, Николай Дементьевич, кавалер видный, я к тебе, признаться, и без букета бы ревновал, – осторожно произнёс Иван Петрович, – кабы не кристальная честность супруги моей да не твоё благородство! Так что вручай в следующий раз не спрашивая, ежели желание такое возникнет. Мне сейчас Татьяну Михайловну кликнуть?
– Не стоит, не отвлекай хозяйку по пустякам. У неё теперь хлопот полон дом! Букет от моего имени и передать можно.
Михаил топтался у входа и чувствовал себя лишним при сём разговоре. Хозяин дома не обращал на него ни малейшего внимания, то ли специально, то ли из-за растерянности от всего произошедшего. Собственно, самому Михаилу Иван Петрович тоже не особо был интересен. Он приехал поговорить с Анной, но её среди творящегося безобразия видно не было. В этот момент, словно в ответ на его мысли, откуда-то сбоку послышался знакомый, чуть хрипловатый голос:
– Я передам! И в воду эту красоту поставлю!
Анна вынырнула из тени справа из-за стоек и шкафчиков. Одарила трёх присутствующих в холле мужчин измученной улыбкой, подхватила букет и выплыла в коридор.
– Ну что же… Кхм… Пойду я, пожалуй, – проговорил Турчилин, провожая её задумчивым взглядом. – Ольге Ивановне нижайший поклон. Рад за неё! Нда-а-а…
Он сердечно попрощался с Иваном Петровичем и ушёл, бормоча на ходу что-то про дезинформацию и ошибочность поспешных выводов и действий.
Михаил остался с Кречетовым наедине.