– Разумеется, – подтвердил Михаил, чувствуя, как от нехорошего предчувствия начинают ныть зубы. – Мы же у вас с ним вместе несколько месяцев назад с документами были. Регистрацию он прошёл.
– Были. Прошёл. Я обратного и не утверждаю, – умильно улыбаясь, успокоил его судья. – Я вовсе даже о другом спросить хочу. Где был вышеупомянутый Огрызко в ночь с шестицы на седьмицу?
– Здесь!
– Ой ли? А ежели подумать? Ну, напрягитесь! Вспомните!
– Ночь с шестицы на седьмицу Вячеслав Павлович Огрызко провёл в этом кабинете! Мы с ним здесь разговоры говорили и вино пили, – с нажимом произнёс Михаил.
Фёдор Николаевич тонко улыбнулся и протянул:
– И разговоры вели, и вино пили, охотно верю. Вот только не всю ночь! Когда Вячеслав Павлович в этот кабинет вошёл?
– Часа через три после полуночи, – нехотя признал Михаил.
Судья покивал.
– А до того где был?
– В комнате у себя.
– Ну тут вы не врёте, конечно, но изрядно недоговариваете, – протянул судья и с укором заглянул в глаза собеседнику. – Ай-ай, как не стыдно, дражайший Михаил Николаевич… К себе в комнату Вячеслав Павлович, разумеется, заходил. Ненадолго. Переодеться. Кровь смыть!
– На что вы намекаете? – прогремел Михаил, подскакивая на ноги.
– Шестиликая с вами! Я не намекаю. Я прямо говорю! – рявкнул в ответ Фёдор Николаевич и тоже на ноги поднялся. – Вячеслав Павлович Огрызко зверски расправился с Настасьей Филлиповой, вернулся домой, умылся, сменил одежду и отправился к вам беседы беседовать и вино дармовое хлестать!
Михаил прикрыл глаза. Абсурдность обвинений зашкаливала.
– Он не убивал! Зачем ему?
– Зачем? Ревность, вестимо… Ваш протеже уже давненько с женщиной из местных встречается. От людей не скроешься. Имя, правда, до недавнего времени не знали. Но ежели подумать, всё сходится. Дама замужняя. Афишировать отношения ни к чему…
– Убивать зачем?
– Ну, видно, дама отказала от тела. Приелся кавалер. Получше нашлись. Тот же генерал, например. Он, между прочим, герой кинджарской и андальской войн, – усмехнулся судья и, примирительно подняв руку, добавил: – Но это только предположение. Самое очевидное, но – предположение. Вы не волнуйтесь. Мы всё выясним. Непременно.
– Это не предположение, а чушь! Славка никого не убивал!
Судья лишь насмешливо заломил бровь.
– Но след! Вспомните про след, – вступил в беседу Андрей. – Явно кому-то рослому принадлежит. И знаки на каблуке. И…
– След! И как я мог забыть про след? – вскрикнул судья и хлопнул себя по лбу, затем ухмыльнулся, подмигнул подчинённому и добавил: – А очень просто я смог забыть про след. И вам его из головы выкинуть советую! Я мог бы напомнить, что дело мы имеем с безликим. Высокий или низкий – в данном случае понятие относительное. Но я сделаю акцент на другом. Где вы этот след нашли?
– На месте преступления!
– Точнее!
– Ближе к ручью, в пяти десятках саженей от поляны, где тело нашли.
– А что ж не в пяти вёрстах? Нужно было все следы в округе зарисовать, – насмехался судья. – Кто вам сказал, что след этот к убийству имеет отношение? Может, там кто-то за несколько дней до того ходил. Или через несколько часов после него… Послали же боги помощничка!
– Но Знаки…
– Какие Знаки? Какие Знаки, я вас спрашиваю?!
– Символы ликов божьих!
– Вы идиот. Я подам доклад в вышестоящие инстанции, что вы не соответствуете занимаемой вами должности в силу явной недостаточности интеллекта.
Андрей сжал кулаки. На скулах его вздулись желваки. Судья меж тем продолжил:
– Официальное заключение о том, являются ли те или другие картинки и чёрточки Знаками, может дать только видящий. А пока заключения нет, это лишь ваши домыслы.
– Когда можно ожидать прибытия видящего из Крыльска? Чтобы он смог такое заключение сделать.
– Командирование в эту глушь видящего в данном случае считаю нецелесообразным.
– Но…
– Никаких но! На весь Крыльск только один видящий! И, поверьте мне, Порфирий Парфёнович занят сверх всяческой меры, чтобы его по пустякам дёргать. Да и что бы он здесь смотрел? След ваш гроза смыла. Труп тоже омыли давно... Но вы не тревожьтесь! Ежели на допросе всплывут какие-то сведения, позволяющие заподозрить Огрызко ещё и в преступлениях магической направленности или, того хуже, в сектантской деятельности, Порфирий Парфёнович непременно подключится.
– Безликий! Вячеслав Павлович – безликий. Он не способен к магии, – напомнил Андрей. – О какой магической направленности может идти речь?
Фёдор Николаевич отмахнулся от вопроса, вышел из-за стола, ободряюще похлопал Андрея по плечу и утешил:
– Не переживайте, вы ещё молоды. Я уверен, вы найдёте себе занятие по сердцу и по способностям.
Андрей дёрнул плечом, а судья перевёл взгляд на Михаила и протянул ему лист бумаги.
– Ордер на арест. Ознакомьтесь пока. А я откланиваюсь. Вещи мои уже подвезли. Погода установилась. Есть шанс вернуться в Крыльск до ночи.
– Вы ошибаетесь, – хрипло сказал Михаил.
– Думаете, задержусь? По нашим дорогам вполне возможно.
– Это ошибка. Вы арестовываете не того человека. Вячеслав не виновен!