– Так вот… основу первого фрагмента составляет символ Требы, окружённый ограничительными и стабилизирующими…
– Кхм! – выразительно кашлянула Ольга.
Аннушка осеклась, подумала мгновение и продолжила объяснение в чуть ином ключе:
– Подобные знаки наносили себе на грудь воины в глубокой древности, когда шли на смертный бой. Приносили себя в жертву ради общей победы. Эдакий знак последнего шанса, но не для воина лично, а для всего рода… Здесь он изменён. Исковеркан даже… Но тоже жертву обозначает. Малую жертву ради великой цели. Только воины собой жертвовали добровольно и осознанно, а здесь…
– Жертва? Ну что ж, ожидаемо, – кивнул Михаил. – И какова же это великая цель, ради которой всё затеяно?
Аннушка вздохнула и подняла на него беспомощный взгляд.
– Не знаю, – произнесла она дрогнувшим голосом. – Второй фрагмент крайне неоднозначный. Основа из трёх символов… Спутник, Пик и Нужда – первый, шестой и девятый лики Девятиликого. Очень много трактовок может быть… От вечной жизни до творческого вдохновения.
Михаил отчётливо скрипнул зубами.
– Ясно, – отрывисто произнёс он.
Аннушка вздохнула и продолжила:
– Третий фрагмент – служебный. В нём условия получения… того блага, во имя которого приносится жертва. И этот фрагмент самый странный здесь. Канал получения широк, но получатель оговорён конкретно – тот, кто проводит ритуал. Получает он не материализованное благо, а достаточно сырую силу с узким спектром применения...
– И в чём странность? – Андрей Дмитриевич на считанные мгновения опередил приятеля с вопросом.
– Ну как вам объяснить… Ритуал явно проводит не видящий, не ведьма и не шептун. Возможно – оморочник, но маловероятно. Скорее всего, обычный человек. Проводит при помощи активатора. Принять силу в таком виде самостоятельно он не сможет. Разве что крупицы… Это всё равно что раз за разом провоцировать грозу, а потом бегать с дырявой кружкой, пытаться поймать в неё дождевые капли…
В беседке воцарилась тишина, которую прервала Ольга:
– А если не самостоятельно? Если ему кто-то или что-то такую силу принимать помогает?
– Помогает? – переспросила Аннушка. – Мог бы видящий помочь, но тогда видящий бы сам ритуалы проводил без активатора и знак был бы проще гораздо…
– В этом случае по знаку можно было бы определить, кто из видящих помогает, – напомнил Андрей Дмитриевич. – Может, они так следы прячут.
– Возможно, – неуверенно согласилась Аннушка. – Но мне не верится, что здесь, в округе, ещё один видящий уже год как прячется. Я бы почувствовала! Наверное…
Сгустившуюся в беседке тишину на этот раз прервал резкий треск сломавшейся ветки. Михаил выглянул наружу и уткнулся взглядом в Орлова.
– Извините, Шестиликой ради, что врываюсь бесцеремонно так, но у меня к Анне Ивановне просьба…
Петенька стоял у входа, отчаянно краснея и тихонько общипывая листья с плетей вьющегося по опорным столбам хмеля.
– Да, конечно, слушаю вас, Пётр Ростиславович, – как можно приветливее улыбнулась ему Аннушка, поднимаясь навстречу.
– Приветствую всех, прошу простить за бесцеремонность, – пошёл на второй круг извинений Орлов.
Ему ответили нестройным хором ответных приветствий и уверениями, что он никого не обеспокоил своим вторжением. Правда, Михаил только приветствиями ограничился.
– У нас с Николаем Ивановичем об астрономии речь зашла, – пустился в путаные объяснения Петенька, – и мы один вопрос затронули, который превосходно Кракл в своей «Общедоступной истории астрономии» объясняет. Со схемами и картами звёздного неба. А я, как на грех, этот том в школе оставил, когда лекцию детям читал. Хотел позже забрать, да запамятовал. Вы же сегодня в школу идёте? У вас же сегодня уроки? Так может, вы могли бы? Со мною. Вернее, я с вами! За Краклом…
Петенька окончательно стушевался и умолк, а Аннушка ахнула:
– Школа! Я забыла совершенно! Первый раз забыла! Пётр Ростиславович, спасибо вам! Конечно! Пойдёмте! Я сейчас переоденусь, и отправимся за вашим Краклом.
Она взмахом руки попрощалась с компанией и, подхватив подол, побежала к дому. Орлов растерянно посмотрел ей вслед, затем повернулся к молодым людям, встретился взглядом с Михаилом. Гулко сглотнул, дёрнул кадыком и, скомканно попрощавшись, порскнул за Кречетовой-старшей.
Михаил посмотрел на изящный след ботинка на дорожке, в том месте, где стоял Орлов, вздохнул разочарованно и перевел взгляд на узкую спину споро удаляющегося молодого человека. В голове закопошились размышления о превратностях судьбы. До заключённого с Кречетовой пари он искренне считал себя крайне везучим человеком, даже одарённо-удачливым человеком, но после визита этой в высшей степени странной девицы он увяз в каких-то нелепостях и с тех пор барахтается в них, как муха в варенье.