Во рту и горле саднило. Аннушка умылась и посмотрела на себя в зеркало. Глаза запали и из-за кругов казались гораздо темнее. Бледные бескровные губы сложились в строгую полоску и истончились. Когда-то давно Аннушке попалась на глаза иллюстрация в газете – икона Шестиликой. Как правило нежная, ласковая и всепрощающая, Шестиликая в этот раз грозно смотрела с разворота, вызывая оторопь и навевая мысли о бренности всего сущего. Вот и сейчас на Аннушку из зеркала смотрело не привычное отражение, а чёрно-белая репродукция дурного качества.
Аннушка вздохнула и отправила разворошённой кровати тоскующий взор, прекрасно осознавая, что этим утром ей вряд ли удастся наверстать упущенные часы сна. Вчера гости явились до второго завтрака, и сегодня они тоже вряд ли задержатся.
Спустя мгновение в комнату ворвалась Марфа и подтвердила это предположение.
– Андрей Дмитриевич со товарищем уже в гостиной завтрака дожидаются! – весело заявила она с порога.
– Завтрака? – уточнила Аннушка. – Я думала, Ольгу.
– Барышню они уже дождалися, теперь только завтрака осталось. И вас, – сообщила служанка, придирчиво оглядывая хозяйку с ног до головы. В процессе осмотра взгляд её наливался скепсисом, становился всё тяжелее и тяжелее.
Аннушка вопросительно заломила бровь, ожидая оглашения вердикта.
– Охти лишенько-о-о, – тяжко вздохнула Марфа. – Пойду на кухне распоряжусь, чтобы пирогов сладких побольше подали… Надобно подсластить кавалерам столь кислое зрелище…
– Не поможет, – сказала, мотнув головой, Аннушка.
– Я всё ж попробую, – упрямо возразила служанка и нырнула за дверь.
Аннушка вздохнула, нацепила фланелевый балахон, который маменька и Ольга категорически отказывались платьем считать, и тоже вышла из комнаты. Решив, что ежели не может усладить взор гостей приятным зрелищем, то по крайней мере сама комфортом насладится.
Гости вели себя за завтраком как воины на марш-броске. Действовали стремительно, сосредоточенно и целеустремлённо. Блюда, выставленные на стол, уничтожались методично и споро. Николенька, видя такое дело, тоже активизировался и захватил в своё полное распоряжение блюдо с теми самыми пирожками, которыми Марфа собиралась подслащивать кавалерам жизнь. Маменька одарила его укоризненным взором, но отчитывать при посторонних не стала.
После полной и безоговорочной победы над снедью произошла перегруппировка сил и смена дислокаций. Николенька отправился в классную комнату на встречу со своим новым репетитором. Визитёры, захватив сестёр, отступили в парк. Немного растерянные и слегка ошарашенные натиском Иван Петрович и Татьяна Михайловна остались наедине друг с другом, пытаясь отдышаться и вернуть окружающей их действительности прежний ритм.
– Не томи! Что там со знаками этими? Что ты всю ночь вычитывала? – начала допрос Ольга, едва компания ступила на дощатый настил беседки.
Андрей Дмитриевич и Михаил Николаевич нетерпение выказывали не словами, но всем своим видом. Аннушка вздохнула и, устроившись на скамейке, достала из кармана одеяния листы с заметками.
– Да я и не томлю, Олюшка, – оправдалась она. – Со знаками сложно, запутанно. Я не всё поняла, но то, что расшифровала, – тревожит.
– Хм, меня всё это тоже тревожит, хоть я вовсе ничего не расшифровывала, – хмыкнула младшая и устроилась рядом с сестрой.
Андрей Дмитриевич разместился подле невесты, оставив Михаилу Николаевичу край скамьи рядом с Аннушкой.
– Смотрите, – продолжила та, не реагируя на подначку Ольги. – Если все рисунки рассмотреть, то можно выделить несколько повторяющихся мотивов. Первый вот такой, на стрелу похож.
– Где? – вновь подала голос Ольга, тыча пальчиком в детские рисунки. – Но вот смотри: здесь стрела такая есть, и здесь что-то похожее, а здесь нет. И здесь.
Аннушка вздохнула и пояснила:
– Учти, я видела лишь один Знак. У Настасьи на щеке. Сочла его полным. При этом уверена, что для всех остальных, кто его видел, он выглядел иначе. Проще.
Аннушка достала один из своих эскизов.
– Гораздо проще, – согласно прогудел Андрей. – Просто несколько линий. Будто грязными пальцами по лицу мазнул кто-то.
– Не знак, а, скажем, компоновка его, – продолжила Аннушка. – Вот и дети тоже такие компоновки видели. Кроме того, ребята могли что-то забыть, упустить. Времени прошло немало… Да и просто внимания на мелкие детали не обратили, на шерсти видно хуже. Крупные только заметили. А ещё… Не все линии были нарисованы одинаково ярко, что-то бледнее, что-то вовсе не видно… Но если рассмотреть всё вместе, то единообразие заметно. И именно эти компоновки позволили мне разбить более сложный орнамент на фрагменты, поддающиеся расшифровке. Ориентировочной… Простите.
Аннушка понурилась, в груди резануло сожалением, обидой и почему-то стыдом из-за отсутствия так необходимых сейчас знаний.
– Это вы нас простите, что взвалили на вас эту ношу, – впервые за утро подал голос Михаил. – Продолжайте, умоляю. Мы понимаем, что в этих условиях вы сделали всё, что могли, и немного больше.
Аннушка бледно улыбнулась и вновь принялась за прерванные было объяснения: