Подобрав пять книг, девушка решила их отнести. Днем все заняты делами, а вечером остаются одни в своих комнатах. Пусть лучше читает книги, чем изводит себя мыслями. Комнаты Лизы были в самом конце коридора. На стук в дверь никто не ответил, но проверка магией показала, что баронесса должна быть у себя. Правда, отклик был какой‑то странный… Девушка еще раз постучала, а потом попыталась связаться мыслью. Связи не получилось, но на Алину почему‑то накатила такая жуть, что она чуть не закричала. Обычно девушки запирали входные двери, но эта оказалась незапертой. Бросив книги на стол в гостиной, она побежала в спальню. Лиза лежала в своей кровати, и первым, что увидела Алина, когда зажгла светляк, были ее широко открытые, застывшие глаза. Прибежавший через несколько минут Грас молча выслушал все, что ему сказала давящаяся рыданиями девушка, потом подошел к Лизе и создал два заклинания.
— Оживить не получится, — сказал он. — Она все сделала так, чтобы не смогли поднять даже марой. Почему ты не сказала о вашем разговоре?
— Колин сказал, что от этого не будет пользы! — всхлипнула Алина. — Никто ничего не поменяет, а сильных мало, поэтому ее все равно пошлют.
— Надо было все‑таки рассказать, во что вас хотели превратить! — сказал маг. — Было бы больше злости и меньше соплей!
— Но, Учитель, как можно жечь детей? — опять заплакала Алина. — И в чем смысл? Южане только озлобятся…
— Ты считаешь нас совсем глупыми? — сердито сказал он. — Если спалить какой‑нибудь городок на границе, так и будет, а если ударить по дворцам всех трех столиц, погибнут короли и большая часть чиновников. Ненависть? А ты думаешь, что сейчас нас там кто‑нибудь любит? До того как в королевства пришел ислам, с их правителями еще можно было о чем‑то договориться, сейчас с нами просто не хотят разговаривать! Может быть, в мире Земли, откуда для всех нас пришла вера, правоверные с уважением относятся к людям другой веры, у нас они не считают их за людей! И что остается, кроме страха? А гибель правителей неминуемо вызовет драку за власть, которая ослабит Юг и позволит нам выиграть время! Северяне не будут воевать еще два–три года, а южане быстро соберут новую армию! Ты пожалела детей южан, а не подумала о детях империи! Ты знаешь, что мы не успеваем создать армию, и южан просто некому будет остановить? Люди не осознают угрозы и не хотят служить в армии, хотя мы за это хорошо платим!
— А почему об этом никто не знает? — спросила Алина. — Расскажите всем!
— Какой же ты еще ребенок! — сказал Грас. — В империи есть вещи, которые не смеет делать даже император! И одна из них — это признание в собственной слабости! Это не позволят сделать и не простят те, кто заправляет в Совете империи. Ладно, об этом я с тобой поговорю как‑нибудь в другой раз. Сейчас объясни, откуда взялись книги.
— Брат привез, — ответила она. — Учитель, как вы можете…
— Так он в столице? — перебил ее маг. — А почему я об этом узнаю от тебя и только сейчас?
— Он не хотел, чтобы беспокоили до утра, — призналась девушка. — Вот его записка.
Она достала из кармашка платья записку брата и отдала ее Грасу.
— Понятно, — сказал он, прочитав написанное. — И много книг?
— Завален весь коридор. Учитель, что будем делать с Лизой?
— Что мы с ней можем сделать? — с прорезавшейся тоской сказал старик. — Я наложил заклинание сохранения, поэтому пусть лежит до утра. Она сбежала, подставив вместо себя другую, потому что мне все равно придется кого‑нибудь посылать. Таких сильных у меня больше нет, поэтому пойдет та, которая слабее. Пользы от нее будет меньше, а шансов уцелеть у нее не будет совсем! Ладно, хватит об этом! Колин помогал твоему брату?
— Помогал, — сказала Алина. — Но он ему обязан помогать. Вы же сами приказали.
— Не в таскании книг, — сердито сказал Грас. — Наверняка там был и демон! Кажется, я понял, что они затеяли. Вот что, свяжись с братом и передай, что я временно отменяю его задание. Пусть завтра утром будет у меня. Сам я с ним сейчас разговаривать не хочу. И чтобы никому до утра не говорила о смерти Лизы! Иди к себе и читай свои книги!
Девушка вышла из комнат Лизы и побрела в свои. Учитель запретил говорить с Колином, но она и сама не рвалась. Конечно, на душе стало бы чуточку легче, но хорошо ли это — перекладывать свою боль на друга? Пусть хоть он эту ночь нормально поспит. Разговаривать с братом не хотелось, но и здесь от ее желания ничего не зависело.
«Клод, ты меня извини, но Грасу пришлось сказать, что ты дома. Твою записку я ему тоже отдала. Он приказал, чтобы ты не возвращался на задание, а с утра был у него».
«А из‑за чего это случилось? — спросил он. — Не просто же так ты ему все выложила? Я чувствую, что ты чем‑то взволнована».
Пришлось сказать брату о смерти Лизы и пересказать свой разговор с Учителем.
«Завтра поговорим», — сказал он и разорвал связь.
