Побережье Кольского полуострова, бухта Счастья,
31 августа 1914 года
Маяк было видно издалека. Так точно он установлен. Ажурная башня метров семь высотой стояла на гранитном мысу, напоминавшем выпуклый панцирь. Темные камни были влажными из-за набегавших морских волн. Отступая, они злобно шипели и разбивались на сотни холодных брызг. В основании маяка был обустроен бетонный фундамент, а наверх вела железная лестница-трап.
Мы подошли к маяку с запада и пристали к доскам-причалу, пользоваться которым можно только при хорошей погоде. Во время штормов местные ходили через небольшой перешеек, который соединял маячный мыс с побережьем, но и он не выглядел чем-то надежным.
На берегу нас встретил смотритель. Он рассказал, что местные жители называют эту бухту счастливой, потому что здесь всегда можно укрыться от непогоды и всегда много рыбы. Потом он провел нас в свои помещения, а после – на самый верх башни, откуда были видны и бухта, и море, а луч света, как сказал нам смотритель, «глядел» на расстоянии десяти или чуть больше миль. У маячных людей еще были ревун и туманная пушка. В случае совсем низкой видимости они подают сигнал людям в море, где находится бухта Счастья.
Едва проступавший в тумане суровый облик берегов и бескрайнего моря вполне мог навеять мысли о невозможности жизни в этих краях. Но опыт других стран говорит об обратном.
Видя мое напряженное состояние, наш старший топограф, с которым мы беседовали во время перехода к поселку и которому я рассказывал про свое увлечение бенди, решил меня поддержать. Он улыбнулся и как-то легко, почти беззаботно спросил: «Ну что? Сыграем мы здесь когда-нибудь в бенди?»
«Ну, разве что в русский хоккей…» – улыбнулся я ему в ответ.
Потом погода испортилась и нам пришлось заночевать на маяке. В тот момент даже казалось, что ветер и океан соревновались друг с другом, желая обрушить на маяк все свои силы. Но он стоял и продолжал спокойно посылать в пространство и время свои световые лучи.
<p>Три Петра</p>За школьным окном гулял промозглый северный ветер. В его порывах нечастые уличные фонари нервно крутились, в отчаянии выхватывая из темноты полярной ночи какие-то раздробленные закоулки местной жизни. Но после коротких вспышек поселок тут же вновь погружался в полярную ночь. И только снежные заряды летели в этих световых конусах, да кое-где в домах горели огни.
Перед притихшим классом стоял Перов. Дети сидели за партами. На учителя они старались не смотреть. Все больше – в свои тетради и учебники, словно те действительно занимали их сейчас больше всего. И лишь когда им казалось, что учитель не смотрит на них, ребята бросали в его сторону короткие взгляды.
– Так это его старший брат? – наконец произнес учитель.
Несколько детей кивнули ему в ответ в знак согласия.
– Откуда, вы говорите, он приехал? – уточнил он.
