Мы оказались в огромной кладовой. По левую сторону от меня выстроились контейнеры для овощей с несколькими сортами картофеля, мелкими кривыми луковицами – я решила, что это лук-шалот, – морковью всех цветов радуги в пучках. В углу размещались запасы макаронных изделий и крупы, а по правую сторону на полках из грубых досок выстроились сотни банок с консервами. Освещение здесь было приглушенным, а воздух прохладным – как я поняла, ради сохранности продуктов. Бетонная лестница посередине комнаты вела, должно быть, в винный погреб, а в противоположной стене виднелась дверь, ведущая на кухню, и из-под нее просачивался свет, позволявший разглядеть все помещение.
– Это я не ради того, чтобы напугать вас, – поспешила успокоить меня Ева, – просто уединиться можно только тут и еще в паре комнат.
– Мне тут очень нравится, – промолвила я: после залитых светом просторов Дворца, где ты все время находился словно на огромной сцене, я была рада очутиться в подобном чудесном закутке. – От Приемной… совсем другое ощущение.
– Ненавижу это место, жду не дождусь, чтобы уехать отсюда. – Ева вздрогнула и охватила себе тонкими руками. – Это все какой-то бесконечный кошмар.
– Я даже не буду вас уверять, что представляю, каково это.
– Не знаю, как у Вальтера хватает сил что-то делать. Он и так переживал из-за финансирования, а ведь он занимается очень важным проектом. Вы слышали о нем?
– М-м-м… что-то связанное с регенерацией кожи, так?
Она кивнула.
– Его технология изменит жизни многих людей: детей, которые родились с деформацией лица, обгоревших людей, пациентов с раком кожи. Мне кажется, люди не понимают, что Вальтер изменит весь мир. И моей обязанностью является позаботиться, чтобы вокруг него все работало как часы. Но сейчас… сейчас везде царит бардак.
В ее голосе я отчетливо слышала преданность своему делу, ощущала ее энтузиазм. Она явно была великолепной помощницей – но только ли помощницей? Конечно же, личная помощница, которая влюбляется в своего босса – это ужасное клише. Но как любое клише, оно появилось не на пустом месте.
– Так что вы знаете о судмедэкспертах из Мэна? – Должно быть, на моем лице отразилась такая озадаченность, что Ева снова улыбнулась, прежде чем продолжить: – Очевидно, столько же, сколько и я. Не волнуйтесь, я просто подумала, вдруг вам в какой-то момент приходилось иметь с ними дело. Возможно, когда ваша начальница была еще сенатором. Хотя, подозреваю, это было довольно давно, а вы были слишком молоды, чтобы работать на нее, верно?
Она решила, что я – еще одна помощница Дороти, и я не могла разубедить ее по двум причинам: во-первых, соглашение о неразглашении запрещало мне сообщать кому бы то ни было суть моих обязанностей; во-вторых, если Ева продолжала бы считать нас коллегами, я получила бы куда больше шансов раздобыть какие угодно сведения. Внезапно я поняла, что помещение, где мы находились, представляет собой прекрасную декорацию к нашему разговору – две служанки из простонародья шушукаются в буфетной, обсуждая своих великосветских хозяев.
– Я поступила к ней на работу совсем недавно, – пояснила я. – А вы?
– Я здесь уже десять месяцев. Вернее, не здесь, слава богу, у меня жилье в Портленде, там находится офис Вальтера.
– А вы сами родились в Мэне?
Она красноречиво посмотрела на меня – Мэн не может похвастать особым расовым разнообразием, и на фоне белого населения темнокожая Ева бросалась в глаза.
– Я выросла в Мичигане, но учиться приехала в колледж Боудин. На Вальтера я начала работать еще на четвертом курсе.
Таким образом, ей исполнилось двадцать два или около того. Я понимала, что она молода – но не настолько.
– Вообще-то мне очень нравится в Портленде. – Ева оглядела кладовку. – И честно говоря, жду не дождусь, когда туда вернусь. Наверное, это очень красивый дом, но в нем нет души.
– Понимаю, что вы хотите сказать, – согласилась я. – Так а что за история с судмедэкспертами? Это с одним из них вы сейчас говорили?
Она кивнула.
– Его зовут Натан Ислингтон, он доктор медицины, но в данном случае вернее сказать «доктор мудак». Он приехал и забрал тело в… – Она осеклась. – Если не хотите, я не буду рассказывать. Это нудная и мерзкая история.
– Да вы шутите? Я сгорю со стыда, если признаюсь, сколько свободного времени потратила, залипая во всякие криминальные сводки. А нудными и мерзкими историями я зарабатываю себе на жизнь.
– Что ж, тогда дело было так: он приехал днем во вторник, забрал тело Вивиан, и поскольку смерть наступила не от естественных причин, требовалось произвести вскрытие, которое он и сделал утром в пятницу.
– То есть вчера, – внесла я ясность.
– Вчера, – подтвердила Ева. – Она утонула. Отключилась после огромной дозы снотворного и соскользнула в воду.
– Даже так? – удивилась я, смакуя подробности. – Я была не в курсе.
Ева снова кивнула.
