– А на следующее утро? – продолжала Дороти. – В четверг?
Он снова покачал головой.
– По утрам тут тихо. И это утро было похоже на все прочие. Я встал в шесть, чтобы приготовить завтрак и кофе, – гости могут заглянуть в столовую в любое время с семи утра до полудня. Вив всегда вставала последней, она была та еще сова, увидеть ее до полудня – это как увидеть хвост падающей звезды, поэтому я не начинал уборку раньше полудня, чтобы не потревожить спящую красавицу жужжанием пылесоса. Остаток утра я провел за подготовкой обеда… ну и возможно погуглил кое-какую информацию о Елизавете Второй. В любом случае, я собирался наверху отдраить пару туалетов, когда к дверям подкатила «Скорая». Безумие просто.
– У вас есть предположения, кто мог желать смерти Вивиан? – спросила я.
– Не особо, – ответил Пол, и я в жизни не слышала способа изящнее ответить «да» так, что оно прозвучало как «нет».
– Потому что она была чудесным человеком и вы не можете представить, чтобы кто-то хотел причинить ей вред? – поддразнила я.
– Ну-у… – Он улыбнулся так же лукаво. Подозреваю, умение лукаво улыбаться очень на руку, когда играешь Шекспира. – «Чудесный» обычно подразумевает «скучный», так? Вив и близко нельзя было назвать скучной. – Он замолчал, пытаясь подобрать слова. – Понимаете, мы познакомились совсем юными, поэтому трудно оценить человека, которого ты знаешь так давно. Он как будто…
– Он как будто становится частью тебя, – закивала Дороти. – Угу.
– Она всегда боролась с кем-то или чем-то. Характер у нее был взрывной, она могла выйти из себя в мгновение ока и была из тех людей, которые не против с кем-то повздорить. Ей очень нравилось конфликтовать. Я всегда жалел, что в этом смысле не похож на нее, иначе, возможно, добился бы большего. Хочешь жить – умей вертеться, и все такое.
– Так значит вы все эти годы поддерживали связь? – спросила я.
– Время от времени. Она взяла в привычку приходить на спектакли с моим участием, и я очень это ценил. В этом смысле она была хорошим другом.
– А что насчет ее брака с Вальтером? Как вы думаете, они были счастливы?
– Ну, честно говоря, я не лучший эксперт в вопросах брака, я сам сейчас в процессе развода, – признался он.
Дороти издала какой-то невнятный звук, призванный выразить сочувствие.
– Агась, мы с моей прямо первопроходцы, несколько раз женились и разводились. А почему бы и нет, раз есть такое конституционное право. Штука в том, что я никогда не видел Вальтера и Вив вместе, и с Вальтером-то встречался пару раз всего. Когда Вив приезжала в Нью-Йорк, она приезжала одна, и мы везде болтались только вдвоем. Одно из преимуществ женатого друга, верно? Девушка с тобой может расслабиться. Мы были как лорд Уилл и Ее милость[27], ха-ха.
Усилием воли я тоже издала смешок.
– И вот что я вам скажу: ее первый брак оказался полным дерьмом. Даже мне это было понятно. – Он метнул в Дороти виноватый взгляд.
– О, прошу вас. В последнее время я часто использую это выражение, – сухо отозвалась она.
– Ну, она, конечно, никогда в жизни не призналась бы, но она вышла замуж за того типа исключительно из-за денег. На него самого ей было плевать. Хорошо хоть они не завели детей, тогда бы начались проблемы, поверьте мне. – Он драматически закатил глаза. – Но Вальтер – она им была просто одержима. Понятия не имею, как он относился к ней, но клянусь, она любила его на все сто процентов, чувства изображать она никогда не умела. – Он подмигнул нам, перехватив мешок покрепче. – Полагаю, именно поэтому она ушла из театра. Серьезно, она болтала о нем без умолку, так что наводила смертную тоску. И она с головой ушла в роль примерной жены, стала разводить всякую активность, которая могла бы помочь ему с карьерой. В юности она была совсем другой – она обладала огромным потенциалом, но ей слишком лениво было его реализовывать, понимаете, о чем я? И я даже обрадовался, когда она нашла куда приложить свою энергию – пусть даже к такому ожидаемому объекту, как собственный муж. Сработало – ну и отлично. – Он запустил руку в мешок и снова начал рассыпать соль. – Я в тот момент ничего не стал говорить, потому что… ну что я могу знать, но ее самоубийство показалось мне полной бессмыслицей. Не теперь, когда все это, – он махнул рукой в сторону монструозного здания позади нас, взметнув в воздух сверкающие кристаллы, – завертелось вокруг нее. Не то чтобы я могу понять, за что ее убили, но понять, почему она покончила с собой, не могу совсем. – Он повернулся ко мне. – Так что, полагаю, стоит сказать так: хотя я не понимаю, за что ее убили, меня не удивляет сам факт. Или, по крайней мере, зная ее, я удивлен куда меньше, чем кто-либо другой. Вы меня понимаете?
Я понимала. Понимала на все сто процентов.
Пол сказал, что недавно видел Вальтера на кухне, так что мы направились сразу туда, пройдя сквозь заднюю дверь, точно так же сливавшуюся с гладкой стеной, как и парадная. Если не знать, где искать, ее легко было проглядеть и тем более не открыть, нажимая на то место, где у обычных дверей располагается ручка.
