– Они отправились в свои спальни раньше меня. В гостиной есть читальный уголок, где в конце дня я просматриваю газеты – этой привычке я не изменяю уже много лет. Затем, немногим позже десяти часов, я поднялся наверх и сначала пошел пожелать жене спокойной ночи.
– Вы спали раздельно? – уточнила Дороти.
– Да. Вивиан спала очень чутко, а я каждое утро вставал рано, чтобы погрузиться в работу.
Я не смогла отогнать ощущение, что это объяснение показалось бы более весомым, если бы несколько минут назад мы не застали Вальтера воркующим со своей секретаршей.
– Они с Лорой сидели на постели с бокалами в руках. Вивиан нечасто пила алкоголь, а по сестре было понятно, что это не первый ее бокал. Я помню, какой счастливой выглядела Вивиан; я надеялся, что присутствие сестры поможет унять ее тревогу. Кажется, я уже упоминал, как ее расстроили результаты выборов, хотя она и пыталась не принимать случившееся близко к сердцу. Возможно, вы видели ее проект на «Кикстартере»?
– Да, видели, – подтвердила Дороти. – И, похоже, он оказался бизнес-удачей. Хотя, конечно, для вас это не послужит утешением, – добавила она.
– О, напротив, – возразил Вальтер. – Все эти донаты, теплые слова – это дань ее личности. Я жду не дождусь, когда смогу потратить собранные деньги на какое-нибудь благое дело.
– Рада это слышать, – кивнула Дороти.
– Я лег в постель еще до одиннадцати и, по своей привычке, проснулся в пять. Утро выдалось очень тихое, на территории вокруг Дворца никто не появлялся, кроме цветочной доставки, но цветы они оставили у входа. Я провел много часов за подготовкой презентации для доктора Шаха – это был мой последний шанс убедить его. Предполагалось, что презентация пройдет в пятницу – чего так и не случилось.
– А когда ваша жена обычно просыпалась?
– Поздно. Вивиан допоздна не ложилась и поздно вставала. Я регулярно шутил, что она ведет себя как итальянка или гречанка, но мне нравилась в ней эта черта. Проснувшись, она еще пару часов проводила в постели с телефоном, так что только когда пошел двенадцатый час, а от нее не было ни слуху, ни духу, я озадачился и направился в ее комнату.
– Вы не помните точное время?
– Помню. Я взглянул на часы, – он поднял руку, и рукав скользнул вниз, открыв массивные золотые часы, – было 11:17. Я сразу понял, что что-то не так, потому что ее постель была нетронутой. – Он снова провел рукой по лицу, но на этот раз так ее и оставил, словно скрываясь от того, что собирался сказать. – На нашу первую годовщину я подарил ей шелковый халат, – произнес он сквозь пальцы. – Вивиан любила надевать его после утренней ванны. Этот халат лежал в изножье кровати, как обычно поджидая ее. Как и во всех других гостевых комнатах, ванна находится внутри, так что я сразу пошел туда.
Он замолчал, уронив руку, собираясь с духом.
– Может, вы хотите передохнуть? – спросила Дороти. – Выпить чаю? Похоже, чайник уже закипел.
Чайник уже действительно дребезжал на плите.
Вальтер покачал головой.
– Я хотел бы закончить. Ванна стояла в конце комнаты, сбоку от входа, в маленькой нише… алькове, вот как это называется. Никого там не увидев, я вздохнул с облегчением, но потом замети какой-то предмет на поверхности воды, понял, что ванна почти полная, и подошел ближе. Плавающий предмет оказался беспроводным наушником, и тогда я увидел что-то… что-то большое на дне…
Чайник засвистел, Вальтер ринулся к нему, чтобы выключить, и так и остался стоять спиной к нам.
– Другой наушник лежал на полу около ванны. У Вивиан на телефоне стояло приложение с белым шумом, которое она любила слушать, лежа в воде, – так она расслаблялась. А поскольку наушники были беспроводными, опасности они не представляли. Позже я нашел ее телефон, довольно далеко от ванны.
Вальтер хотел сказать, что Вивиан ничего не слышала. Если предположить, что лежала она с закрытыми глазами, кто угодно мог прокрасться в комнату и дернуть ее за щиколотки, как в эксперименте Бернарда Спилсбери. И вуаля – утопленница.
Вальтер Фогель наверняка осознавал, что наушники стали ему подспорьем в том смысле, что расширяли круг подозреваемых до всех лиц, находившихся в доме, так что он мог и сам подкинуть их на место преступления, чего проще.
– Я поднял ее на поверхность, подумал было провести сердечно-легочную реанимацию, но понял, что это бессмысленно – она уже скончалась. – Он оперся обеими руками о края плиты, словно ища опору. – На полу также валялся пустой пузырек из-под снотворного, а я знал, что ей недавно выдали новую порцию. На теле не было никаких отметин, так что я сразу понял, что произошло. По крайней мере, мне так показалось. – Он обернулся и глубоко вздохнул. – Я позвонил своему коллеге, который работает судмедэкспертом. Я хотел… я решил, пусть лучше ею займется дружественное лицо.
– Так значит вы не вызывали «Скорую»? – нахмурилась я.
Дороти положила руку мне на запястье, и даже не глядя на нее, я поняла этот невербальный посыл: «Заткнись».
Вальтер наградил меня сочувственной улыбкой.
