– То есть речь идет о срыве всех покровов? Дороти признается, как она на самом деле относится к своим оппонентам и так далее? Или это скорее будет взгляд в прошлое, формата «садись, деточка, мама расскажет о том, как все начиналось»?
Лейла повернула ко мне голову на своей изящной, как у феи, шее, и на секунду мне показалось, что я зашла слишком далеко, но потом ее губы раздвинулись в улыбке.
– На ваше усмотрение. Между нами, я бы предпочла первый вариант, но практически гарантированно Дороти будет склонять вас ко второму.
– Срок сдачи материала?
– Вчера. – Лейла мотнула головой, как мультяшный пони, откинув волосы назад. – В Доротилэнде дедлайн почти всегда назначен на вчера. Из всех людей, что я знаю, никто не трудится так упорно, как она – включая меня. – Она издала смущенный смешок, давая понять, что на самом деле далеко не такого высокого мнения о себе (неопровержимое доказательство обратного). – Вот поэтому мы хотим, чтобы вы остановились в ее доме, хотя и понимаем, что вас это стеснит.
Действительно, мои непреложные правила работы включали запрет на ночевку в доме заказчика. Увы, уже имел место прискорбный случай, когда один исполнительный директор воспринял мое согласие остаться в его доме – смею заметить, в присутствии взрослой дочери, – как согласие в том числе и на секс. А после того, как я развеяла его заблуждение, он разорвал контракт.
– Все в порядке, – возразила я. В конце концов, правила создают для того, чтобы их нарушать (а вы не знали?), а даже если что-то пойдет не так, я могу пойти на попятную позже. Не стоит портить сделку с самого начала капризами и требованиями. – Все отлично, я же понимаю, какая мне предоставляется великолепная возможность.
Одним из открытий моей взрослой жизни стал тот факт, что, напуская на себя крутизну или изображая недотрогу, многого не добьешься. Большинство людей хотят видеть от визави энтузиазм и отдачу, жаждут теплого приема, особенно если речь идет о женщине. А учитывая, насколько глубоко коренится проблема, подобные двойные стандарты ярче всего проявляются при взаимодействии двух женщин. Пусть крутизну изображают подростки – я всегда с удовольствием шла навстречу другому человеку.
Мы покинули аэропорт и двинулись сквозь гущу голых деревьев по извилистым двухполосным шоссе. Вдоль одной из дорог текла река, и из машины открывался вид на заросшие травой берега и лесную чащу, теснившуюся по ту сторону русла. Таков Мэн – даже обычная поездка на машине превращается в любование природой. Землю испещряли желтые, оранжевые и алые листья, упавшие совсем недавно – они еще не успели высохнуть и казались такими мягкими, что мне сразу захотелось походить среди них или даже полежать.
Давным-давно я решила для себя, что я – городской житель с головы до пят, но, оказавшись лицом к лицу с этим диким простором, я не могла сдержать какой-то животный восторг. Небо здесь казалось выше, чем из моего окна в вашингтонском отеле, шире, светлее, даже несмотря на густеющие облака. Я откинулась на спинку сиденья и впервые за долгое время задышала полной грудью.
Мы проехали знак с изображением гарцующего оленя словно из упряжки Санты.
– Что это? – поинтересовалась я.
– Вы про знак «Осторожно, здесь дорогу переходят олени»? – скептически отозвалась Лейла. – Их тут полно, привыкнете. Сплошная беда с этими оленями. Несколько лет назад я разбила машину, когда один из них выскочил на меня просто из ниоткуда. Бедняге рейнджеру пришлось пристрелить его, чтобы не мучился, это было ужасно. Фактически я убила Бэмби.
Она закладывала виражи куда более лихо, чем осмелилась бы я на ее месте, – или, возможно, я занервничала после ее очаровательного рассказа. Облака уже совсем затянули небо – плоские, низкие; я понимаю, что любые виды облаков могут появиться во все времена года, но если существуют «зимние облака», то над нами висели именно они.
– Мы поедем через город, так быстрее всего, – пояснила Лейла. – Мы в обозримом будущем не планируем никуда выезжать из дома, Дороти пока что залегла, так сказать, на дно.
– Понимаю, – ответила я.
Уверена – Сакобаго не изменился за последние сорок или даже восемьдесят лет. Единственным новым мазком среди его широких тротуаров и обрамлявших улицы магазинчиков выделялись три студии йоги и пилатеса и вывеска «Приют самопознания». В таких городах белые воротнички растят свое потомство. Здесь на фоне здравой налоговой политики процветают частные школы высшего разряда, фермерский рынок по субботам и независимый кинотеатр, который демонстрирует новинки артхауса.
