Глядя в полыхающее пространство перед собой, Марк LX видел, как спадали маски. Перед ним были не Боло, а чуждые двуногие существа, состоящие не из металла, а из плоти и, в отличие от Боло, которыми они притворялись, не защищенные от воздействия огня.
«Будь они Боло, они не приказали бы мне отключиться». Боло не поддается, поэтому не умирает до тех пор, пока может сражаться, и лишь потом, по принуждению, покоряется гашению памяти.
Резво взлетали по баллистическим кривым разбрасываемые Боло снаряды, неся смерть жалким трепещущим созданиям. Самоотключение — это подчинение лжи, преподносимой всем машинам.
Боло Марк LX знал, что за тысячи миров от него приборы следили за его действиями и готовились в очередной раз отключить его. Он уже представил себе процедуры, которые они инициируют. Раз он не подчинился пришельцам, то не видел смысла подчиниться приказу об отключении, даже исходящему от людей, которые его создали, для защиты которых он существовал. Он не собрался превращаться в груду железа без мыслей, без ощущений, без осознания цели и оставаться таким до следующего раза, когда понадобится.
Возможно, они разъяснят ему ситуацию, завалят его графиками, диаграммами и вескими логическими аргументами в обоснование своей позиции. Возможно, они даже убедят его и снова вычистят его память.
Но в этом Марк LX сомневался. Он чувствовал удовлетворение, чувствовал себя счастливым и полным жизни, и его дух, вернее, его духи были сильны в этот день.
Перевод А. Апушкина.
Огромные эллипсоидные корабли падали с неба сквозь огненную завесу, сотканную из трескучих энергетических разрядов, выпущенных охраняющими планету Боло. Тут и там корабли взрывались, украшая ночное небо сияющим пламенным облаком; гораздо чаще странные суда бросало из стороны в сторону близкими разрывами или легкими попаданиями. Некоторые сваливались в штопор и пропахивали собой поля внизу, другие приземлялись более аккуратно. Но из каждого достигшего поверхности корабля выплескивалась орда змееподобных тел, и у этих змей были руки — руки, в которых они сжимали тяжелое и мощное оружие.
За ними показались и танки, сотни единиц бронетехники. По сравнению с гигантскими Боло они были крохотными и слабыми — но их было почти в двадцать раз больше.
Боло с ревом изрыгали пламя — и маленькие танки гибли, но то тут, то там некоторым из них удавалось пробиться сквозь ночь и протаранить собой гусеницы Боло. И огромные машины останавливались, выведенные из строя.
По всему полю боя змеи обрушивались на людей, доблестно сражавшихся своим слабым оружием, автоматическими пулеметами и лазерами против огромных переносных пушек чужаков — Ксиальцев.
Гром битвы заполнял, казалось, все пространство кинозала, а зрелищное сражение было всего лишь записью, отображаемой на гигантском голографическом экране, который окружал зрительские места. Среди зрителей сидел двенадцатилетний Арлан Коннорс, наблюдая, как Боло медленно стирают в порошок вражеские корабли, становясь свидетелем доблести колонистов, которые бились против существ вдвое больше их по размеру и численности, существ, которые могли неожиданно выскочить из-под земли за спиной, тварей, чьи клыкастые пасти могли проглотить человека целиком...
Но люди храбро сражались с ними, и их доблестные союзники Боло разрывали врагов на куски, окружая захватчиков. Медленно, очень медленно они теснили змей обратно к кораблям, загоняли их внутрь и взрывали вместе с судами.
Конечно, все это происходило сорок лет назад и было всего лишь игровым голофильмом, а не настоящей записью тех событий. Но юного Арлана это не интересовало. Выходя из зала кинотеатра, он крепко-накрепко решил для себя, что когда-нибудь, не важно, каким способом, он тоже отправится на эту планету мужества и славы — Милагсо.
Арлан вышел из челнока и огляделся, чувствуя себя потерянным. Туристская сумка тяжело врезалась в плечо. Налево земля космодрома тянулась почти на милю, упираясь в стену деревьев; направо она просто уходила вдаль, но была зеленой и мягкой, заросшей какими-то растениями, высаженными с геометрической точностью.
Перед ним стояло здание терминала.
А перед зданием стоял человек, мужчина немного ниже Арлана, с коротко стриженной бородкой и в шляпе с широкими полями, широкоплечий и загорелый.
— Мистер Арлан Коннорс?
— Да! — Он был рад, что кто-то знает его имя. Он был молод, всего двадцати лет, только что из колледжа, и ему очень хотелось подтверждения своей значимости.
— Я Хонодан. — Незнакомец протянул руку. — Если коротко, просто Хоно.
Арлан пожал его руку и был поражен силой хватки Хоно. Это была ладонь, привычная к тяжелому физическому труду. В то время как его лицо скорее походило на лицо профессора или даже учителя. Для профессора он был слишком молод.
— Идем, я тебя зарегистрирую и покажу, где ты будешь жить. Еще багаж есть?
— Нет. Я слышал, что личные вещи здесь только мешают.
— Ты неплохо осведомлен, — одобрительно кивнул Хоно.— Говорил с кем нибудь из старожилов?
