Копаясь в архивах, Арлан обнаружил горы весьма любопытной информации. Да, большинство людей беспокоило то, что машина, способная в долю секунды уничтожить крупный город, теперь могла действовать без участия человека, но правительство пошло гораздо дальше. В Боло было встроено столько ограничителей, что было просто удивительно, как Резарт мог сражаться самостоятельно. И когда дело дошло до более новых моделей...
— Они настояли на том, чтобы встраивать точно такие же ограничители во все последующие модели Боло, — сообщил он Дэвиду вечером, протягивая ему распечатку древней статьи. — Оказывается, когда первая машина в серии пошла на слом, производители сохранили основную память Резарта и использовали ее при производстве чипов для новых Боло. Поэтому каждый Боло содержит в себе миниатюрную копию программ Резарта.
Дэвид взял распечатку и пробежал ее глазами.
— Интересно, когда они перестали это делать?
— Перестали ли? — пожал плечами Арлан. — Я ничего не знаю о военном производстве, и они вполне могут продолжать это делать. Основная причина этого — обеспечение надежности; если компьютер Боло вышел из строя настолько, что может начать стрелять по своим, безусловная преданность Резарта должна перехватить управление и обеспечить безопасность людей.
Дэвид кивнул и обернулся к остальным экспертам:
— Видимо, Майлз все-таки вышел из строя. Возможно, опасения тысячелетней давности не были напрасными.
— Он опасен? — спросил доктор Метуен.
— Определенно нет — стратегия производителей сработала. Чип с памятью Резарта выступил в качестве буфера. До тех пор пока Резарт будет активен, Майлз не сделает нам ничего плохого.
Арлан заметил, что они говорят о Боло как о настоящих людях, и подавил дрожь.
— Какова вероятность того, что они устроят битву за управление Боло и Майлз победит?
По лицу Дэвида скользнула тень раздражения, но он быстро скрыл ее. Но для Арлана его мимика значила только одно: куда, черт возьми, лезет этот новичок.
— Не волнуйся, Арлан, — поспешил заверить Дэвид, — личность Майлза не сможет вернуться. Можно даже сказать, что Майлз отключился, передав Резарту все свои вычислительные способности; в каком-то смысле мы получили обладающего сознанием Резарта.
— И как глубоко он отключился? — поинтересовался доктор Романцев.
— Майлз — или, точнее, «поставленная в тупик часть его искусственного интеллекта» — впал в спячку. У Резарта остался доступ ко всем его воспоминаниям, но на него не действуют логические ошибки Майлза.
— Из-за чего это произошло? — спросил Метуен.
Дэвид пожал плечами:
— Я не могу сказать точно, не проведя внутреннего осмотра, и мне не очень хочется обращаться к Резарту за разрешением. Возможно, сгорела какая-нибудь микросхема.
— Мы не можем просто заменить ее?
— Это будет лишь первый шаг. Либо это, либо придется приказать Резарту перенаправлять все данные мимо сгоревшего чипа, изолировать его от остальной части ЦПУ.
— Если это все, то надо просто сделать это, — пожал плечами доктор Метуен.
— Но ведь это не все, не так ли? — заметил доктор Романцев.
— Нет, — согласился Дэвид. — Проблема в том, что его память тоже распределена по всему объему «мозга», как и выработанный Майлзом склад ума. Нам не удастся просто отремонтировать неисправный логический контур.
— Боже мой! — воскликнул доктор Романцев. — Нам придется изъять весь его «мозг», или у нас на руках окажется потенциально чокнутый компьютер!
— Точно, — кивнул Дэвид. — И у нас нет возможности построить новый компьютерный мозг.
— Так что же мы будем делать? — нервно поинтересовался Арлан.
— Ничего, — повернулся к нему Дэвид. — Личность Резарта настолько прочно влилась в его разум, что этот Боло совершенно безопасен. Это ведь не просто отказобезопасная система, которой нужно работать ровно столько времени, сколько потребуется для того, чтобы деактивировать Боло, как будто есть способ деактивировать Боло, который этого не хочет. Его программа создана так, чтобы работать до самой гибели Боло.
Арлан смотрел на него, пытаясь осознать слова ученого:
— Значит, Майлз заснул навсегда и Резарт завладел его телом?
— Да нет же, — напрягся Дэвид. — Дело значительно сложнее. Все воспоминания Майлза по-прежнему при нем. Этот Боло — все тот же Майлз, но подсознательно он уверен, что на самом деле он — Резарт.
— Шизофрения, — тихо произнес доктор Романцев.
На лице Дэвида снова промелькнуло нетерпение.
— В нашей терминологии — да. Но, доктор, мы не можем позволить себе судить об этом с точки зрения человека. В конце концов, Майлз — машина.
— Мыслящая и обладающая сознанием машина, — уточнил Романцев, — и его мыслительные способности превышают способности любого из нас.
— Вычислительные способности. У него нет ни интуиции, ни инициативности. Он может действовать лишь в пределах заданных параметров, а у Резарта они заданы очень жестко.
— Значит, вы предлагаете ничего не предпринимать, — подытожил доктор Метуен.
Дэвид кивнул:
— Таково мое окончательное решение. — Он обернулся к Арлану. — Но мы можем назначить тебя на другое поле.
— Нет, — медленно произнес Арлан. — Раз вы так уверены, что это безопасно.
