В 2.45 все последние приготовления закончились, поэтому дальнейшее ожидание стало бессмысленным. Я предложил выступить чуть раньше, и все со мной согласились. Стараясь производить как можно меньше шума, мы прокрались в северо-западный угол лагеря. Чтобы легче было перебраться через стену, я подставил стул. Мы все сошлись на том, что говорить о наших планах капитану Кориру не следует: он мог остановить нас. Поэтому я просто перемолвился с капралом и попросил его нас прикрыть. Капрал высказался против нашей затеи и велел нам не двигаться с места, пока он не договорится со своим начальством.
Я постарался говорить как можно увереннее:
— Капрал, я получил от моего правительства приказ бежать отсюда. Поскольку вы кениец, приказать вам помочь нам я не могу. Поэтому я обращаюсь к вам как к товарищу по оружию. Мы попытаемся пройти через оцепление. Если заметите какое-либо движение на позициях повстанцев, пожалуйста, скажите своим людям, чтобы они прикрыли нас огнем.
Капрал молчал, однако я решил истолковать это как знак согласия. Я прошептал моим товарищам несколько последних слов:
— Удачи, ребята. За мной.
И перелез через стену.
С самого начала все пошло наперекосяк. Я спрыгнул со стены и стал ждать… и ждал, и ждал. Внезапно один из кенийцев, возможно спросонья, передернул затвор винтовки и начал стрелять. Возможно, он принял нас за бойцов ОРФ. Стало ясно, что уйти по-тихому нам не удастся. Я видел, как зашевелились повстанцы. И надеялся только на то, что они меня не заметят.
Я подумал: не перелезть ли мне через стену назад? Быть может, нам следовало отложить побег? Однако в глубине души я понимал, что вопрос стоит только так: сейчас или никогда. Я сжался под стеной в комок, чувствуя себя выставленным на всеобщее обозрение. Мне так хотелось, чтобы остальные поторопились. Однако у них возникли проблемы. На «безопасной» стороне стены один из кенийцев наставил на Энди винтовку, угрожая застрелить его, если тот попытается перелезть через стену. Потом я услышал голос часового, он заступался за нас. Похоже, слова его оказали должное воздействие.
Следующим был Пол. Несмотря на страх, я все же не удержался от улыбки, увидев, как он зацепился ремнем за край стены. Несколько секунд он провисел, молотя ногами по воздуху, потом сумел освободиться. Дэйв и Энди перебрались через стену довольно тихо. Впрочем, в ночном безмолвии даже малейший шум способен был выдать наше присутствие.
Теперь у нас обратной дороги не было.
— Все в порядке? Тогда за мной.
Утренние пробежки нескольких предыдущих месяцев позволили мне хорошо изучить все проулки и тропы Макени. Я создал в уме целую карту, которой теперь и руководствовался.
Мы заранее решили, что скорый шаг будет наилучшим вариантом быстрого и не бросающегося в глаза передвижения, однако трудно было удержаться от искушения перейти на бег. Я пожалел о том, что поддался ему, когда, обогнув первый стоявший на нашем пути дом, угодил в ограду из колючей проволоки и поранил веко и губу. Боковым зрением я заметил какое-то движение на ближайшей позиции повстанцев и замер, ожидая стрельбы.
Однако стрельбы не последовало. Возможно, нас приняли за патруль повстанцев или просто предпочли «не заметить», чтобы не ввязываться в перестрелку. Долю секунды я смотрел в глаза повстанца, потом отвел взгляд и пошел дальше. Должно быть, мой ангел-хранитель бодрствовал в эту ночь допоздна.
Продвигаясь по городу, я на каждом углу, за каждым зданием ожидал засады. Несколько раз мы видели патрули, однако вовремя уклонялись от них. Стоявшая вокруг тишина казалась нам жутковатой — мы слышали лишь звук нашего дыхания. Все чувства были обострены, и с каждым шагом страх, казалось, переходил в радостное возбуждение. Я ощущал себя более живым, чем когда-либо прежде, и наслаждался притоком какой-то первобытной силы. Теперь, когда путь назад был отрезан полностью, я почему-то испытывал странное спокойствие. На несколько мгновений я почувствовал себя почти неуязвимым, как физически, так и психологически. Я был уверен, что, если повстанцы попытаются меня остановить, я, даже получив от них пулю, перебью их голыми руками.
В качестве ориентира в ночной темноте я наметил стоявшую в пригороде старую радиомачту. А когда мы ее миновали, ориентирами стали сиявшие в ночном небе звезды. Мы прошли неподалеку от нашего прежнего жилища. Я погадал, не вернулся ли назад Супермен. Впрочем, задерживаться и выяснять это вряд ли стоило. И мы пошли дальше, в поля. Километра полтора мы двигались в направлении, противоположном тому, что нам требовалось, надеясь запутать тем самым возможных преследователей, а потом повернули на юг, куда с самого начала и намеревались направиться. Я надеялся, что этого будет достаточно, чтобы сбить с толку преследователей.
