– Позвольте мне договорить. Поскольку сердцу не прикажешь, я не обещаю вас любить и быть вам верной. Между нами не будет телесной близости. Наш брак будет фиктивным – своего рода союз близких друзей…
– Вы отдаете себе отчет в том, какое жестокое предложение вы мне делаете? Вы станете моей законной женой, но при этом не будете моей…
– Почему обязательно нужно всегда стремиться если уж и владеть, то полностью? Подумайте – я преподношу вам на блюдечке возрождение вашего поместья!
– И в то же самое время освобождаете себя от обязанностей супруги, которой вы намереваетесь стать!
– А разве взаимное уважение не стоит в тысячу раз больше обязанности выполнять супружеский долг, являющийся всего лишь отражением животного стремления спариваться?
– Неужели вы не делали ничего подобного с вашим бывшим супругом, мадам?
– Делала. И даже до того, как он стал моим супругом. Но я ведь его любила.
– И вы поклялись над его телом в вечной верности ему, разве не так?
– Я останусь ему верной, потому что между мной и вами не будет физической близости…
– Вы удерживались от такой близости с Томасом Ракиделем?
– Нет, не удерживалась, но я ведь не была его супругой…
– Вы играете словами так же, как играете сердцами… Скажите, а какой интерес для вас в том, чтобы стать госпожой де Бонабан?
– Я не знаю, что мне делать со своим состоянием, а благодаря нашему браку я найду для него применение! Вы поправите свои дела, и ваш герб снова воссияет… В брачном контракте мы оговорим, каким образом между нами будет разделено мое состояние… Я возьму на себя обязательство никогда ничем не позорить фамилию Бонабан, и хотя мы не станем настоящими супругами, мы сможем стать хорошими друзьями… Друзьями, которые свободны в своих поступках и мыслях…
– Ладно, мадам, я согласен на такой брак!
Объявление о предстоящей свадьбе Сюзанны и Элуана было таким неожиданным, что вызвало у всех обитателей усадьбы Клаподьер полную растерянность. Эдерна, конечно же, узнала об этом первой. Хотя она сама вышла замуж не по любви, она тем не менее ратовала за соблюдение истинно христианских правил в отношении брачного союза и неодобрительно отнеслась к той сделке, которую собрались заключить между собой ее подруга и брат. Однако ей подумалось, что с течением времени между этими двумя молодыми людьми, возможно, возникнет взаимная любовь, – примерно так, как это произошло в ее жизни, ибо она теперь питала глубокое и искреннее чувство к своему мужу.
– Любовь может прийти постепенно, – слащаво заявила она, однако тут же с тревогой спросила: – А если вернется Томас Ракидель?
– Он не вернется. С того времени, когда он должен был вернуться, прошло уже целых два года…
– Кто знает…
Сюзи, конечно же, задумывалась над такой возможностью, и это давало ей повод «прощупать» свое сердце. Когда она снова видела мысленным взором силуэт капитана Ракиделя, когда ей снова слышался его голос, когда на ее коже снова возникало ощущение его прикосновения, она не могла не признаться себе в том, что ее любовь к нему еще не мертва. Правда, когда он предложил выйти за него замуж, она ответила отказом, но она ведь так поступила потому, что верность памяти Антуана Карро де Лере не позволяла ей соглашаться на брак по любви. А вот брак без любви не был бы предательством по отношению к Антуану. Именно такой брак она и предложила Элуану де Бонабану.
Свадьбу решили провести скромно – так, чтобы почти никто о ней и не узнал. Церемония бракосочетания была назначена на июль и должна была состояться в часовне замка Бонабан – точнее, в том, что от нее осталось. Господин де Пенфентеньо, поразмыслив, пришел к выводу, что данный брачный союз не так уж плох. Он согласился быть на свадьбе свидетелем своего шурина. Эдерна согласилась выступить свидетельницей Сюзанны. Больше на церемонию бракосочетания никого не приглашали.
«Шутницу» продали в июне. У Сюзанны подрагивали от волнения руки, когда она подписывала документ, на основании которого фрегат переходил в собственность одного из судовладельцев из Сен-Мало. Она потребовала, чтобы ей заплатили за судно звонкой монетой, а именно в луидорах[97].
Будущие супруги подписали брачный контракт у нотариуса. В контракте было указано, что «супруг, в соответствии с достигнутой договоренностью и по взаимному согласию, не будет иметь права требовать от супруги совершения соития с ним» и что «супруга, приданое которой составляет девятьсот восемьдесят тысяч ливров золотом, уступает половину своему супругу».
Сюзи не доверяла ни банкам, ни нотариусам, а потому тяжеленный сундук, в котором лежало ее богатство в виде золотых монет, был запечатан и поставлен рядом с ее кроватью в комнате, в которой она жила, в усадьбе Клаподьер.
Свадьбу назначили на 19 июля 1723 года.
