– Я знаю, что англичане отняли у нас Акадию[98] – территорию, на которой, говорят, полно богатств, – а вот про Луизиану я слышала в монастыре только то, что это огромное болото, в котором плещутся водные чудовища… Чем может там заниматься такой человек, как Томас Ракидель?
– Господин Ле Мон де Бенвиль, который по распоряжению короля стал местным губернатором, задумал построить новый город, и ему для этого потребовались инженеры, архитекторы и администраторы. Вот среди них-то и оказался Ракидель! А я, представь себе, завтра взойду на борт трехмачтового фрегата, который повезет туда съестные припасы и людей – в них в этой колонии большая нужда.
– Ты отплываешь завтра в Луизиану?
– Да, курсом на Новый Орлеан… Когда ты предстанешь перед священником, который будет венчать тебя непонятно с кем и непонятно зачем, я уже буду качаться на волнах и поднимать парус!
Сюзи почувствовала, что голова у нее идет кругом. Эта ехидная и зловредная Клод своими словами, можно сказать, насыпала соли на еще не зажившую рану, появившуюся на душе Сюзанны после измены Ракиделя. Известие о том, что он находится в Луизиане, вызвало у Сюзанны неистребимый интерес. Она настолько живо представила себе, как эта женщина-матрос цепляется за парус, который надлежит поднять, и как этот парус поднимается под ритмичные выкрики моряков, отправляющихся в дальнее плавание, что это вызвало в ней смешанные чувства, среди которых имелись ностальгия и зависть.
Сюзанне припомнилось, какое радостное возбуждение охватило ее, когда на «Шутнице» подняли якорь и когда немногим позднее она, Сюзи, наблюдала, стоя на корме, как постепенно удаляются укрепления Сен-Мало. Она вспомнила о морском ветре и о том ознобе, который он у нее вызывал. Однако все это было уже далеко позади. Сюзи спросила:
– А как называется фрегат?
– «Грациозный». И разве это не будет… грациозным? После того как мы с тобой расстались, я плавала на торговом судне до острова Бурбон[99]. Это плавание было не таким захватывающим, как охота за испанскими галеонами, однако оно стоило того, чтобы в него отправиться. Сейчас же – курс на запад и полный вперед! Тебя это не прельщает?
– Ни один капитан не возьмет с собой такого никудышного моряка, как я. Я входила в экипаж «Шутницы» только потому, что это судно принадлежало мне.
– И ты прекрасно сумела это скрыть… как и все остальное! Но если бы такое приключение тебя и вправду прельстило…
Клод вдруг замолчала. Сюзи не выдержала:
– Договаривай же! Что, если бы такое приключение меня и вправду прельстило?
– Бедняга, который должен был отправиться вместе с нами корабельным писарем, прошлой ночью скончался от злокачественной лихорадки. Капитан сегодня утром подыскивал ему замену, и, пока ее не было, ему приходилось самому заниматься работой писаря, что его ничуть не радовало…
– Как, по-твоему, он в конце концов нашел себе писаря?
– А ты умеешь писать?
– Монахини-урсулинки говорили, что у меня красивый почерк… и что я умею излагать на бумаге свои мысли и фантазии.
– Речь идет не о том, чтобы писать какие-то сказки, а о том, чтобы фиксировать на бумаге все, что происходит на судне! Кроме того, ты не можешь даже и мечтать о том, чтобы взойти завтра на борт, потому что завтра ты… вступаешь в какой-то непонятный брак!
– Я могла бы…
– Ну, и что ты могла бы?
– Цель у этого брака только одна – отдать половину моего состояния в руки представителя дворянского рода Бонабан.
– Никто не отказывается от звучной фамилии и от состояния ради того, чтобы стать писакой, которому платят не больше десяти солей за страницу.
– Бедность меня ничуть не пугает… Вот только брачный контракт уже подписан!
– Если церемония бракосочетания так и не состоится, брачный контракт станет недействительным.
– К черту деньги, которые для меня только обуза, и к черту благонамеренные решения! Завтра я взойду на борт «Грациозного»! Если, конечно, подойду капитану…
– В этом можешь не сомневаться! За сегодняшнюю ночь он вряд ли подыщет нужного ему писаря!
– Ну что ж, тогда его писарем станет женщина… которая снова будет выдавать себя за мужчину – по примеру одного марсового.
– Чему этот марсовый будет только рад, – сказала, широко улыбнувшись, Клод.
Сюзи на некоторое время глубоко задумалась. Ее собеседница не стала мешать ее размышлениям, опасаясь, как бы она не изменила своего решения. Наконец Сюзи, словно бы очнувшись, сказала:
– Мне, однако, нужно еще до наступления утра кое-что уладить. Ты можешь мне помочь?
– Ты можешь положиться на мою… мужскую дружбу! – заявила Клод с широкой и нагловатой улыбкой.
Несколько минут спустя эти двое «мужчин» вышли из таверны «Прекрасная Индия», провожаемые взглядами оставшихся за столами выпивох.
