Заставляю себя продолжать вкладывать энергию в поток ангельского пламени, охватившего мою мать. Голова ее откидывается назад. Ее крики, полные гнева и болезненной агонии, разрывают меня изнутри, но я не останавливаюсь.
– Торн, нет! – вмешивается Стил.
Игнорирую надоедливого Нефилима, но представляю, какой ужас он испытывает, наблюдая, как его любимая сгорает дотла. Ненавижу этого парня, поэтому мне плевать.
Выстреливая в Серафиму, я замечаю, как мраморная кожа начинает обугливаться и отпадать слоями.
Стил бросается к ней, но друзьям удается его сдержать. Он сопротивляется, но все равно уже не успеет.
Бездну пронзает полный ярости крик Серафимы. В тьме вокруг появляются трещины, сквозь которую просачиваются тоненькие лучики света. Впервые с тех пор, как я оказалась запечатана в своем же подсознании, я чувствую свое тело. Но я вся в огне, буквально сгораю дотла, так что какая-то часть меня желает снова ничего не ощущать.
Говорит она мне, и каждое сказанное ее слово гремит в моем подсознании так, словно мне в черепную коробку вбивают гвозди.
Пытаюсь открыть глаза, но когда у меня все же получается, Серафима снова их закрывает. Я не сопротивляюсь ей, сейчас мир вокруг меня – это белоснежно-голубое пламя, слишком яркое, чтобы что-то сквозь него разглядеть.
Мышцы мои скованны, и я буквально сгораю изнутри, но сквозь агонию я чувствую что-то еще. Не только ярость Серафимы, но и ее страх.
Мы обе оказались пленницами тела, в котором может жить лишь одна душа, и я знаю, что после этого сражения в живых останется лишь одна из нас.
Боже. Как же больно. Просто невыносимо, но ангельское пламя каким-то неведомым мне образом ослабляет контроль Серафимы. Этого мало, чтобы изгнать ее из моего тела, но теперь у меня есть шанс, которого не представлялось до сих пор.
Шанс побороться за свою жизнь.
Распаляю свою силу, направляя ее внутрь своего тела, позволяя ангельскому пламени очищать меня снаружи и прожигать изнутри. Но хватка Серафимы, безусловно, крепка.
Серафима продолжает бросаться в меня словами, но я игнорирую ее. Это не тот бой, к которому я привыкла. Я не могу использовать свои кулаки и даже свой огонь, чтобы победить зло, вцепившееся в меня. Это проверка моей силы воли, и я знаю, что мое желание защищать дорогих мне людей и те отношения, что я построила с ними за прошедший год, намного сильнее, чем одержимость Серафимы жаждой власти и ярости. Мои желания – чисты и непорочны, а вот ее – грязны и покрыты непроглядной тьмой. А тьма никогда не сможет победить свет.
Я вспоминаю как можно больше светлых моментов из своей жизни. С каждым моим шагом, с каждым новым воспоминанием ее хватка ослабевает. Постепенно каждая клеточка моего тела обретает долгожданную свободу, а Падшая прикладывает все больше сил, чтобы удержать контроль. Но этого мало. Ей никогда не собрать достаточно. Потому что это
Пока я продолжаю атаковать чистейшим ангельским пламенем, спина Эмберли прогибается дугой. Из ее пор вытекает серая субстанциями и слоями отваливается от кожи, трансформируясь в беснующуюся фигуру моей матери, парящую в нескольких метрах над ее головой. За тело Эмберли все еще цепляются темные щупальца, но взгляд ее полон решимости, и она отчаянно продолжает сопротивляться, изгоняя сущность Серафимы из каждой клеточки своего организма.
Мои руки трясутся от усталости, а разум упорно сопротивляется принятому мной решению, крича, что еще не поздно передумать. Но это не так. Я переступил черту, нарушил табу, и теперь моя жизнь никогда не станет прежней.
Как только остатки сущности Серафимы покидают тело Эмберли, из груди ее вырывается крик. То, что осталось от моей матери, на мгновение повисает воздухе, а затем взрывается, превращаясь в кучку пепла и пламя.
По моей щеке стекает одна-единственная слеза.
Все кончено, от меня остается лишь оболочка. Ноги больше не держат, и я падаю на землю.
У меня все болит, так что не думаю, что я умерла.
Жмурюсь и открываю глаза. Лежу на спине и смотрю в темно-фиолетовое небо. Сквозь облако туманного дыма проглядывают белоснежные и красные огоньки.
– Эмберли!
Поворачиваю голову и вижу, как ко мне бежит Стил. В нескольких футах от меня он опускается на колени и скользит, врезаясь в меня. Не тратя ни секунды, он прижимает меня к своей груди.
– Я думал, он убил тебя. Думал, что ты умерла.
– Думал, что меня убил кто? – хриплю я. Горло будто сгорело изнутри и саднит.
Стил отстраняется и берет лицо в свои руки. Быстро осматривает его, а потом переключается на остальные части моего тела.
– Торн, – наконец говорит он. – Он выжег из тебя Серафиму с помощью ангельского огня. Но я думал… – Из-за эмоций ему сложно говорить, и он сглатывает, прежде чем продолжить: – Думал, что он убивает тебя.
