– Неспециально. Я пытался связаться с тобой тем же образом, что и со своими сородичами. Думал, раз ангельская сущность в тебе доминирует, то… – он переводит взгляд на Стила, а потом снова на меня, давая понять, что он в курсе про единение душ, – …мы сможем общаться телепатически. Я пытался связаться с тобой таким образом много лет. Я не знал, что причиняю тебе такую боль. – В голосе его слышны нотки искреннего сожаления.
– А со Сташей ты мог общаться таким способом?
Камиэль отрицательно качает головой. Мягкие пряди его волос опускаются на плечи. – Нет, но твоя мать была полноценным Нефилимом. Но ты – не он.
– Я не Нефилим? Тогда, кто же я такая?
Камиэль медленно поднимается на ноги, тихонечко стряхивая крылья, выпрямившись в полный рост.
– Кто-то другой.
Не то чтобы это звучит жутковато или что-то в этом роде, но у меня нет времени углубляться в конкретику и классификацию своего вида. Да и, в общем-то, какая разница.
– Подобные приступы головной боли были у меня давно. Я думала, что…
Возможно ли, что каждый раз, когда у меня внезапно и нестерпимо начинала болеть голова, это Камиэль пытался связаться со мной? Значит, он не бросил меня?
Закрыв глаза, делаю глубокий вдох через нос в ожидании, когда надоевшие неприятные ощущения отпустят.
– В этот раз приступ был намного острее, чем все предыдущие.
Чувствую, как в груди Стила клокочет рычание, но он не говорит ни слова. Вместо этого он усиливает свою и без того болезненную хватку, но я не против. Осознание, что он рядом со мной, очень успокаивает.
– Наверное, из-за расстояния. Чем ближе ангелы находятся друг к другу, тем сильнее сигнал, который мы передаем друг другу. Если ангел попытается связаться таким образом с человеком или Нефилимом, ничего не произойдет; очевидно, твой мозг этот сигнал улавливает и пытается распознать его. – Он скрещивает руки на груди. Видок очень пугающий, но черты лица его снова смягчаются. – Думаю, мы сможем поработать с этим чуть позже, а пока что я больше не буду пытаться так общаться с тобой, я… – Камиэль прочищает горло. – Мне жаль, что я столько лет причинял тебе боль.
Это что, правда произошло? Передо мной только что извинился серафим?
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Стила. Тот, в свою очередь, переводит взгляд с моего отца на меня. Слегка пожимает плечами и коротко кивает.
– Ну… ты же не знал. – Неожиданно смутившись, опускаю голову. – Так что тебе особо не за что извиняться.
Камиэль тяжело вздыхает, на выдохе опуская плечи. Устало проводит ладонью по лицу, голова его безвольно опускается вниз, а крылья свисают за спиной. Всего за мгновение он превращается из гордого ангела-воина в измученного смертного, но с крыльями.
– Все должно было быть совсем иначе, – шепчет он.
– Ты о чем? – спрашиваю я.
Он поднимает глаза. Взгляд у него очень усталый.
– Сташа, твоя мать, любила тебя всей душой. Узнай она о том, что тебе пришлось пережить, ее сердце разбилось бы вдребезги.
В груди все сжимается, как только он начинает говорить о матери, которую я не знала. О женщине, о которой я запрещала себе даже думать, потому что куда проще было убедить себя в том, что ее не существовало вовсе, чем поверить в то, что она бросила меня.
– Мы были безгранично рады твоему появлению на свет, но счастье наше длилось не очень долго. Мы абсолютно не планировали бросать тебя вот так. Но тогда… – Он качает головой. – Мне казалось, что это был единственный вариант, чтобы спасти тебя. Мне очень жаль, что нас не было рядом все эти годы. Прости, что я не смог уберечь твою мать. – Ангел треплет меня по щеке. Блеск в его глазах, скорее всего, отражает мой собственный. – Но я знаю, что она точно гордилась бы тобой, ведь ты становишься такой замечательной женщиной.
По щеке у меня течет слеза, Камиэль вытирает ее с грустной улыбкой и отходит на шаг назад. Сейчас я вижу в нем не могущественного серафима, Ангела Войны, командующего целым легионом воинов, я вижу человека, который потерял любимую женщину и которого уничтожила эта потеря. Человека, который думал, что нет иного выхода, кроме того, как спрятать свою собственную дочь, единственную ниточку, связывающую его с женой, в мире, полном чужаков.
Но, может, не все еще потеряно.
Пока Камиэль говорил, в какой-то момент Стил ослабил хватку и теперь успокаивающе гладил меня по руке снизу вверх. Когда его пальцы снова касаются тыльной стороны ладони, я переворачиваю ее и сцепляю наши руки в замок.
Если я смогла вернуть Стила и Сильвер, может, смогу помочь и маме тоже.
– Что случилось со Сташей? Где она сейчас?
Серафим изменяется в лице. Мягкость моментально исчезает, уступая место холодности.
– Я не буду об этом говорить.
– Дело в том, что, возможно, я смогу ей помочь. Мне сказали, что она стала Отрекшейся. – Отпустив руку Стила, я поднимаю обе свои ладонями вверх, призывая немного своей силы. Сейбл ошарашенно вздыхает, так как не видела, что я могу пользоваться силой в мире смертных. Я сжимаю ладони, гася пламя. – Я кое-что умею. Возможно, я смогу вернуть ее.
