Ну что ж, момент настал. Сейчас она откроет дверь, и пусть Ребекка своими глазами увидит, каков ее избранник. Пусть, пусть она застанет его здесь – в комнате ее кузины, среди ночи, в одном халате… Да, будет много шума, это уж точно. Скандал будет еще тот. Возможно, все кончится тем, что Шайне придется покинуть Монткалм. Что ж, она пойдет и на это, лишь бы не дать погибнуть своей любимой кузине замужем за этим ужасным, коварным Габриелем Сент-Джоном.
Шайна глубоко вздохнула и повернула ручку замка. За дверью стояла Ребекка с горящей свечой в руке.
– Какая ты бледная, – заметила она, входя в комнату. – И у тебя такой смущенный вид, словно ты прячешь у себя в комнате любовника.
Шайна промолчала, ожидая, когда раздастся негодующий крик Ребекки: «Невероятно! Невозможно! Чудовищно!»
Однако все было тихо. Обернувшись, Шайна увидела, что Ребекка поставила горящую свечу на столик рядом с раскрытым окном и опустилась в глубокое кресло. Шайна быстрым воровским взглядом окинула комнату, обвела глазами все темные углы.
Никого. Пусто.
– Ты так рано ушла вчера вечером, – не замечая сконфуженного вида Шайны, продолжала Ребекка, занятая своими мыслями. – Я уж стала беспокоиться – не заболела ли ты. Но Габриель сказал, что встретил тебя и ты ему пожаловалась на усталость и на духоту в гостиной.
– Я… Видишь ли…
Шайна решительно подошла к громоздкому платяному шкафу. Габриелю не скрыться, не спрятаться…
Она распахнула створки шкафа…
Он был пуст – если не считать висевших в нем платьев. Их купил Шайне дядя вскоре после ее приезда в Монткалм.
– Шайна! – удивленно воскликнула Ребекка. – Что ты делаешь?
– Ничего, – вздохнула Шайна. – Ровным счетом ничего… Просто… Просто я хочу сказать, что подумала…
Шайна подошла к окну и выглянула наружу. У нее перехватило дыхание, когда она увидела внизу, под окном, Габриеля. Он стоял босиком прямо посередине клумбы, засаженной колючими высокими розами.
Ухмыляясь, он зажал в губах сорванную алую розу и отвесил Шайне низкий шутовской поклон. Затем вынул розу изо рта, тщательно оборвал все лепестки и сложил на ладонь. Протянул руку навстречу Шайне и нежно сдул лепестки в направлении ее окна.
Словно алые снежинки, лепестки взмыли в воздух. Предутренний ветерок подхватил их, закружил и понес в темноту спящего сада.
Ошеломленным взглядом Шайна проследила их путь, а затем вернулась в комнату. Рядом с окном стояло кресло. Шайна обессиленно опустилась в него.
Встревоженная Ребекка наблюдала за странным поведением кузины.
– Что с тобой? – удивленно спросила она. – У тебя такой вид, словно ты только что увидела призрак.
– Ах кузина! – покачала головой Шайна. – Если бы призрак! Нет, я только что видела самого дьявола!
Йен Лейтон сидел в задумчивости на скамеечке возле постели и рассматривал позолоченные пряжки своих коричневых башмаков.
Его визит в Монткалм затянулся и складывался совсем не так, как он ожидал. В его отношениях с Шайной не происходило никаких перемен. К лучшему, во всяком случае. А он-то так надеялся, что ее благодарность к нему – избавителю от пиратского плена – станет основой для их будущих отношений: нежных, теплых, обещающих долгую и счастливую совместную жизнь.
Но не случилось. Не состоялось. Не сложилось.
Более того, Йен заметил, что чем дальше, тем сильнее стало проявляться нежелание Шайны разговаривать с ним, находиться в его обществе… Поначалу холодность девушки задевала Йена. Позже – заинтриговала, и он вознамерился разгадать эту загадку.
В прошлом он знавал немало женщин, и всегда безо всяких усилий сближался с ними. Правда, такой красивой женщины, как Шайна, ему встречать еще не доводилось. Это факт. Но и сам он разве плох? Мало ли было женщин, которых ему приходилось ставить на место, когда они продолжали преследовать его в то время, как он был уже поглощен другой. И вот – ирония судьбы! – он встретил свой идеал, но этой женщине он не пришелся по сердцу. Увы! Йен сокрушенно вздохнул, потянулся к своему походному саквояжу и вытащил из него заветную фляжку с абсентом.
– Изумруд! – прошептал он, глядя сквозь нее на свечу. – Чистый изумруд!
Он понимал, что алкоголь все больше засасывает его, но у него не было ни сил, ни желания сопротивляться.
Сделав хороший глоток, он еще раз взглянул на просвет сквозь стекло, а затем тщательно завинтил крышку и уложил фляжку назад, в саквояж. Здесь, в Америке, мало кто понимает толк в настоящем абсенте. То ли дело в его родной Англии, где его любимый напиток называют «Грин Джинджер». Нужно поберечь остатки абсента, иначе его не хватит до того дня, когда он вернется домой, в Лондон.
Подстегнутые алкоголем, его мысли вновь обратились к Шайне. Что же движет этой девушкой – гордость, холодность? А может, ее сердце отдано другому? Тогда нужно паковать чемоданы – и поскорее отсюда прочь. Это будет самым лучшим выходом из создавшейся ситуации. К тому же его самолюбие не пострадает – ведь он уедет сам. Уедет, чтобы никогда не видеть ее прекрасного, но – увы! – такого безразличного к нему лица!
