Может быть, хотя бы неделя на дальнем выгоне восстановит его самообладание. Он очень на это надеялся, понимая, что увяз по уши. Он больше не мог сдерживать свое влечение к ней. А что, черт возьми, он делает у нее в комнате посреди ночи?
Дверь закрылась, Пенелопа прислонилась к ней спиной и встревоженно посмотрела на него.
— Тебе что-нибудь нужно?
О-о, проклятье. Он не может сказать. По крайней мере сказать правду.
— Я хотел узнать, все ли ты приготовила к завтрашнему отъезду.
— Думаю, что да. — Она подошла к кровати и указала на лежащие там чемоданы.
Бру фыркнул:
— Не можешь же ты тащить все это барахло с собой.
Ее брови тревожно сдвинулись:
— Почему?
Подойдя к ее кровати, Бру принялся рыться в вещах.
— Потому что почти все это тебе не нужно, — засмеялся он и вытащил один из ее цветных шарфиков. — Можешь свои дурацкие шарфики и нелепые туфельки оставить здесь.
Пенелопе его насмешливый тон не понравился.
— В моем гардеробе нет ничего ни дурацкого, ни нелепого. Это, — она выхватила из его руки шарф, — орудия бизнеса.
— Но на выгоне они тебе ни к чему. — Он медленно улыбнулся, подняв кверху какую-то вещичку из ее нижнего белья.
Пенелопа выхватила ее и швырнула обратно в чемодан.
— Только потому, что приходится ехать на выгон, не обязательно утрачивать профессиональный вид, — возразила она, и в глазах Бру снова промелькнула искорка смеха.
Он покачал головой и хмыкнул.
— Ну, хорошо! Что же мне тогда взять? — воскликнула она, воздевая руки кверху.
— Для начала — джинсы и башмаки.
Оттолкнув его, Пенелопа принялась укладывать обратно вещи, которые он вытряхнул.
— У меня нет ни единой пары, — поморщившись, она точно выплюнула последнее слово, — джинсов.
— Можешь одолжить у моей сестры. — Он окинул ее оценивающим взглядом. — Похоже, у вас один размер. И пару башмаков найдем. Пороемся у сестры и у моего младшего брата. Без обуви не останешься.
— Но мне кажется, что хотя бы что-то из моих вещей не помешает, — вставила Пенелопа. — На всякий случай.
Бру потянулся и зевнул, и взгляд Пенелопы невольно оказался прикован к его широкой мускулистой груди под рубашкой. Его мускулы были твердыми, сильными и теплыми. Она знала это. Краска залила ее щеки, и Пенелопа поспешно отвернулась.
— Все это сплошное барахло, — проворчал Бру. — У тебя есть отличная возможность все это бросить здесь.
— Ты невыносим. — Пенелопа невольно улыбнулась.
— Я знаю.
Она подняла на него глаза:
— Мне пора заканчивать. Уже поздно.
Бру метнул взгляд на кровать и кивнул.
— Я оставлю все, что тебе понадобится, у двери, вместе со спальным мешком и дорожной сумкой. А эта ерунда тебе ни к чему. — Приобняв ее за талию, он постучал по крышке чемодана.
Время замерло.
— Мне пора убираться, — промурлыкал он, и в его глазах промелькнули уже так хорошо знакомые ей искорки.
— Пожалуйста, — ответила она.
— Я пошел. — Он действительно выпустил ее талию и, быстро и сильно поцеловав ее в губы, пошел к двери.
Пенелопа внезапно осталась одна. Казалось, выйдя из комнаты, он забрал с собой ее жизнь.
— Приятных снов, — сказала она ему вслед.
Обернувшись, он оглядел ее с ног до головы и помотал головой.
— Черта с два, — буркнул он и исчез в темноте коридора.
— Ты хочешь взять эту старую колымагу? — Фаззи почесал в затылке и, прислонившись к шаткому фургону, поднял глаза на своего босса. — Бру, мы не пользовались им с самого праздника в Саммервилле, лет восемь прошло.
Бру ухмыльнулся:
— Ну и что?
— А Шеф знает, что ты берешь повозку вместо автофургона?
— Знает. Он сейчас на кухне, укладывает бобы, галеты, солонину и кофе. Припасов хватит на целую армию.
Бру широко зевнул и поднес к губам чашку кофе. Единственное, что он не переносил в работе на ранчо, — это необходимость рано вставать.
Особенно тяжело было сегодня. Из-за видения с волосами цвета соломы и в дурацком шелковом шарфике он этой ночью не сомкнул глаз.
— Ничего не понимаю, — пробурчал Фаззи. — И ты хочешь взять лошадей?
— Ага.
— Зачем? Мы что, на машинах не справимся?
Глаза Бру сверкнули, когда он посмотрел на ряд пикапов, стоящих у конюшни.
— Я хочу взять с собой на выгоны лошадей. Я ведь тебе говорил — хочу, чтобы ей несладко пришлось.
— Да уж, она такой наездник, что ей придется солоно, — согласился, нахмурившись, Фаззи.
— Не волнуйся. Все будет нормально. Она крепкая девчонка. Если бы я ее не знал, то решил бы, что она из Брубейкеров — такая же упрямая. Боюсь, одной недели в седле не хватит, чтобы она признала поражение. — В его голосе это прозвучало как похвала. — Ты уложил оружие?
— Ага. И заряды.
— Я подумал, что ей понравятся стрельбы — где-нибудь на пустых выгонах.
Фаззи покачал головой.
— Такие женщины не в моем вкусе, но, — он ухмыльнулся, — мне кажется, я знаю, что ты задумал.
На лице Бру расплылась широкая улыбка, и он тоже прислонился к повозке.
— Кого же мы берем в путешествие?
— Ну… — Фаззи поднял вверх костлявую руку, — ты, я, Шеф, мисс Уэйнрайт — это четыре. Потом Мак, Бак и Ред. Всего семеро.
— А Джим? — Бру оглянулся в поисках работника по прозвищу Брюзга.
