Его безволосые надбровные дуги были опущены — то ли от раздражения, то ли от запора, Шей не знала, да и ей было все равно. Казалось, у него всегда был такой вид.
— Прошло всего три недели, — сказала Шей, свирепо глядя на ящерицу-переростка. — Сделка была заключена на месяц.
Вриск наклонился, колючки вокруг его лица и головы разгладились, когда он заныл.
— Если я говорю, что прошел месяц, значит, так оно и было. Я хочу свои кредиты, терранка.
— Ты получишь свои чертовы кредиты через неделю.
— Я не занимаюсь гребаной благотворительностью, — он протянул руку. — Я хочу то, что причитается.
Шей шлепнула его по руке.
— Ты получишь то, что причитается,
Вриск зарычал и шагнул ближе, тыча когтистым пальцем ей в лицо. Она едва удержалась, чтобы не направить на него пистолет.
— Ты заплатишь сейчас, терранка, или я продам твою комнату и все, что в ней, другому до конца дня, — сказал он.
У Шей заболела челюсть от того, как сильно она стиснула зубы, чтобы не дать вырваться словам. О, что она хотела сказать этому мудаку.
Шей засунула бластер за пояс брюк и спрятала его под рубашкой.
— Оставайся на месте.
Она развернулась и прошла через гостиную, внимательно прислушиваясь к любым признакам того, что он мог последовать за ней внутрь, чтобы схватить ремень, висевший на одном из стульев у стола. Она выудила из одного из мешочков кредитный чип, который откладывала на арендную плату за следующий месяц. Когда она повернулась обратно к илтурии, он все еще стоял в коридоре — и все еще выглядел так, словно кто-то нагадил ему в завтрак.
Шагнув к двери, Шей отвела руку назад и выбросила ее вперед, выпустив чип. Он пролетел по воздуху и ударил Вриска прямо между глаз. Тот вздрогнул и попятился назад, пытаясь поймать его.
— Вот оплата за следующий месяц. Попробуешь обмануть меня еще раз, и я снесу твою чертову башку, — она нажала кнопку управления. Дверь немедленно закрылась, отрезая свирепый взгляд Вриска и любые слова, которые он мог бы сказать.
Удар в животе вывел Шей из состояния гнева. Она положила руку на это место и закрыла глаза, испустив долгий, медленный выдох.
— Ты прав. Мамочке нужно успокоиться.
Как только ее сердцебиение замедлилось, она открыла глаза и посмотрела на свой голоком.
Помчавшись в ванную, она схватила со столика ленту, собрала волосы и завязала их сзади, вернувшись в гостиную, сунула ноги в ботинки, чуть не упав в спешке. Возможное падение было достаточным, чтобы заставить ее остановиться.
Опираясь рукой о стену, она сделала еще один успокаивающий вдох и пробормотала:
— Притормози, Шей.
Подойдя к столу, она положила на него бластер и взяла свой тактический ремень. Его вес был приятным. Шей закрепила его на талии и убрала бластер в кобуру. Это было не единственное оружие, которым она обладала. Ремень — тот самый, который она украла у ажеры, — содержал множество сюрпризов, в том числе выдвижную электрошоковую дубинку, рукоять ножа, которая при активации превращается в твердое лезвие, небольшую, но хорошо укомплектованную аптечку первой помощи и два комплекта обманчиво тонких, но прочных автоматически активируемых наручников.
Она никогда не выходила из квартиры без этого.
Схватив огромную куртку с капюшоном, она накинула ее, прежде чем открыть дверь и выйти в Подземный город.
Подземный город был местом больших контрастов — глубокая, чернильная тьма сталкивается с яркими неоновыми огнями и пульсирующими голограммами, тихие, безмолвные переулки расходятся от каждой улицы, как корни от дерева, контрастируют с шумной какофонией переполненных тротуаров, прохладный воздух течет из вентиляционных систем, борется с жаром толпы, запертой в вечном тупике.
Было больше чужеродных видов, языков и запахов, чем Шей могла сосчитать, больше, чем она могла себе представить — и многие из этих запахов заставили ее пожалеть, что беременность обострила обоняние.
Но она уже имела дело с нечеловеческими видами на Земле, и, хотя с тех пор как её похитили и продали, она не видела ни одного человеческого лица, этот город казался ей знакомым. В нём царила та же безразличная атмосфера, характерная для большинства крупных городов, которые она посещала. Многим было безразлично, они спешили мимо и вели себя так, будто маленькой терранки, предлагающей дискетные голографические листовки, не существовало.
Шей опустила руку и прижала стопку листовок к груди. Ее плечи поникли. Выбившиеся из-под капюшона пряди волос защекотали нос, и она раздраженно сдула их в сторону. После нескольких часов ходьбы взад-вперед по этому кварталу ее лодыжки распухли, ступни сводило от усталости, а голос охрип, и все ее попытки быть увиденной и услышанной с треском провалились.
Почему заставить кого-то взглянуть на чертову листовку было сложнее, чем обойти систему безопасности элитного магазина и ограбить его вслепую?
