— Они умирали от сердечных приступов, — повторила я. — Но после тщательного анализа патологоанатомы установили отравление рицином.
— Она давала им что-то выпить?
— Отравить рицином можно через вдыхаемый воздух.
— И вы хотите сказать…
— Мы хотим предложить вам провести медосмотр на предмет возможности отравления. Расходы мы оплатим.
— Спасибо. Это так неожиданно.
Он выглядел растерянным. Я продолжала:
— Поверьте, нам очень не хотелось бы, чтобы в нашем городе умер дипломат от отравления редким ядом.
— Мне бы тоже этого не хотелось. Что это за дама?
— Увы, мы не знаем.
— И вы хотите, чтобы я вам помог найти её?
— Мы её ищем.
— А не придумали ли вы историю с отравлением для того, чтобы я рассказал вам, что это за дама?
Я ожидала этот вопрос:
— Факт отравления рицином двух постояльцев отеля описан в прессе. И это произошло до вашего приезда. Вы можете запросить ABC News, они предоставят вам необходимые сведения.
— Ладно, ладно. Я вам охотно расскажу всё, что знаю об этой даме. А знаю я очень мало. Она попросила меня помочь ей в розыске одного человека. Карлоса Эрнандеса. Это мой прадедушка. Он занимался продажей в Канаде кубинского рома и сигарет. Но это было очень давно. После нашей революции он остался в Канаде, и наша семья потеряла с ним связь. Мы действительно ничего о нем не знаем.
— Вы с ней встречались несколько раз?
— Только один раз. Она попросила меня спуститься в холл. Спросила, что я знаю об этом человеке. Я ответил, что совершенно ничего не знаю.
— Но вы могли бы спросить о нем у ваших родителей.
— Увы, нет. Отца и матери у меня нет. Они скончались. Давно.
— Но родственники у вас есть?
— Я один. У меня нет ни родственников, ни подруги. Я несчастный человек, которого некому пожалеть.
— Считайте, что я вас пожалела. В каком городе Канады жил этот Эрнандес?
— Кажется, в Торонто. Но я не уверен.
— Вы договорились о новой встрече?
— Нет. А зачем ей со мной встречаться, если она меня уже отравила… через вдыхаемый воздух. От неё действительно чем-то пахло. По-моему, каким-то одеколоном. Не духами, а одеколоном. После того как я вам чистосердечно рассказал всё, что я знаю об этой даме, вы уже не отплатите мне анализ?
— Оплатим.
— Вы действительно считаете, что мне нужно сделать анализ?
— Считаю.
— А я вам верю.
В это время зазвонил телефон, который он держал в кармане. Он встал, отошел и о чем-то беседовал в течение двух-трех минут. Потом вернулся.
— Простите, начальство. Я должен ехать. Но вы отставьте мне вашу визитную карточку.
— Конечно. Вы мне позвоните, и я вам скажу, где можно сделать анализ.
— Анализ я сделаю. Только у наших врачей. У нас бесплатная медицина. А вот ваша карточка… Если я нарушу правила уличного движения, то попрошу вас вступиться за меня.
— Увы. Я не смогу. Люди из контроля за движением несговорчивы. Я их боюсь сама.
Он засмеялся:
— Вот мне и не удалось коррумпировать полицию.
Мы простились. Он пошел к лифту, я осталась в кресле. Он дошел до лифта, потом вернулся:
— Всё, что я вам говорил об этой даме, совершенная правда. А вот если я всё-таки нарушу правила движения, я к нам обращусь за советом.
— Хорошо. Но первый совет: не превышайте скорость.
— Хороший совет. Я всегда превышаю скорость.
— Как ты думаешь, он сказал мне правду? — спросила я отца.
— Правду. Правду. Потому что он беседовал с тобой не как с полицейским, а как с молодой девушкой. Латиноамериканец — прежде всего мужчина, а потом уже государственный деятель.
— Что теперь делать?
— Попроси Билла сделать запрос канадцам. Пусть всё разузнают про этого Карлоса Эрнандеса.
Ответ из Канады пришел через неделю.
Да, Карлос Эрнандес действительно существовал. Во время сухого закона в США он нелегально поставлял туда ром. Разбогател. После отмены закона продолжал торговать ромом уже легально. Потом расширил бизнес, стал продавать кубинские сигары. Жил в городе Квебеке. Был женат на Мари Леклер. Детей у них не было. Поддерживал знакомство с канадцами Арманом Пети, Фредом Клозелем, Джоном Тувье, поставлявшими в США крепкие напитки во время сухого закона. Был знаком с Рихардом Риббентропом, отцом немецкого министра, который во время сухого закона нелегально перевозил в США шампанское. После войны был, по всей видимости, одним из организаторов переправки скрывающихся от союзников немцев в Латинскую Америку. В шестидесятые годы отошел от дел. Следы его и его супруги затерялись.
— Очевидно, блондинку интересовали люди, которых он переправил в Латинскую Америку, — предположила я.
Билл со мной согласился:
— У твоего отца хорошие связи в Квебеке, позвони ему.
Я позвонила, все рассказала. Спросила:
— Мы можем найти его родственников?
— Найти в Квебеке Мари Леклер невозможно. Все равно что в России Галю Иванову.
— Что будем делать? Ждать?
— Попробуем найти.
— Попросим канадскую службу?
— Есть вещи, с которыми частные ищейки справляются лучше, чем официальные детективы. Знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что им больше платят.
А тем временем дела шли своим чередом.