— Он дышит! Он точно дышит! — вскричала она.
И Вейнар, подобно самому обычному спящему, разбуженному криком, открыл глаза и зевнул.
— Ты вернулся! — всё ещё не веря происходящему, ещё громче вскричала Фей.
Её звонкий голос отдался резкой болью в раскалывающейся на кусочки голове Вейнара, и он слегка наморщился.
— Вернулся?.. — одновременно удивленно и растерянно переспросил он. Затем обвел глазами происходящее и заключил: — Да, похоже, что вернулся. Но как?..
Однако тут его взгляд упал на Анхельма и он… Это не было воспоминанием, скорее, знанием.
— Ты?.. Меня вернул ты?.. — одновременно и не веря, тому, что говорит и, зная, что это именно так и есть, проговорил он. — Но как это возможно?
Анхельм мрачно усмехнулся и «объяснил»:
— А так, что мы с тобой ещё не закончили. У нас впереди ещё бой! Тот самый, на который ты меня вызвал! И от которого ты попытался отлинять! Тоже мне уважительную причину нашёл! Сдохнуть! Не на того напал! — уведомил он и, кивнув своим лордам, развернулся и пошёл в направлении шатра шаманов, давая тем самым понять, что разговор окончен.
Всё ещё бушевал хаос битвы. Всё ещё не были запечатаны двери в царство Эреба. Но и первое, и второе было где-то там, за пределами реальности, в которой для Фей не существовало ни времени, ни пространства, ни даже её самой…
Она смотрела в улыбающееся лицо любимого, в его полные света глаза и всё равно до конца не верила, что он живой — не сон, и не видение, порожденное её поверившим в чудо разумом. Она обнимала Вейнара, наслаждаясь биением его сердца, его дыханием и звучанием его голоса...
Чувствуя тепло объятий любимой и её слёзы на своём лице, Вейнар улыбнулся и, едва касаясь подушечками пальцев её кожи, убрал упавшие ей на лицо пряди. Голос его звучал слабо, но при этом бесконечно нежно.
— Я снова с тобой. И я вполне настоящий, — тихо проговорил он, догадавшись, о чем она думает, что было не сложно, учитывая то, с каким напряжением и неверием она вглядывалась в его лицо. — Прости. Прости меня. Я никогда не хотел причинить тебя страдания.
Фей всхлипнула, баюкая в своих руках его голову.
— Я так боялась, что ты навсегда исчезнешь из моей жизни, — прошептала она, не отрывая глаз от столь бесконечно любимого и такого живого лица. — Я так боялась, что больше никогда не увижу тебя, не услышу твоего голоса, не почувствую твоего тепла. Обещай мне, что больше никогда не уйдёшь! — потребовала она. — Я знаю, что это не совсем в твоих силах, но всё равно пообещай!
Вейнар чуть приподнял голову и, коснувшись своими губами её, запечатлел на них легкий как дуновение ветерка поцелуй.
— Обещаю, что сделаю всё, чтобы всегда быть рядом! — твёрдо сказал он. — Обещаю, что даже, если снова придётся сражаться с демонами и самой смертью, я сделаю всё от себя зависящее, чтобы вернуться к тебе.
Это обещание было не совсем таким, какое она хотела от него получить. Но Фей знала, что требовала невыполнимого. И понимала, что получила самое честное и выполнимое из всех возможных обещания.
Вновь упавшие ей на лицо пряди мягко коснулись лица Вейнара, когда она склонилась, чтобы поцеловать его, но едва только её губы коснулись его губ, её пронзил мощный поток энергии и выдернул из объятий любимого.
Её сёстры нуждались в ней, чтобы завершить запечатывание двери в царство Эреба и, поскольку сил не хватало, её вторая половинка взывала к воссоединению в единое целое.
Лица сестер были сосредоточены и напряжены.
Вихрь враждебной магии бесновался вокруг них не черным дымом или энергией, а роем жирных черных ос, или чего-то наподобие, и лишенных оперения отвратительного вида черных птиц с огромными острыми клювами и когтями.
— Мы не справляемся! Что-то не так! — в панике вскричала Келиан. — Защитный барьер вот-вот рухнет!
Но тут вторая половинка Фей влилась в круг и она, мгновенно почувствовав усиление защитного барьера и силу заклинания, облегченно выдохнула.
Показалось! Всего лишь показалось. Зря только панику подняла. Вот уж воистину у страха глаза велики. Мысленно отругала она себя.
Однако расслабляться было ещё рано. Поскольку изменение в соотношении сил почувствовала не только Келиан, но и твари, пытавшиеся помешать запечатыванию прохода между их мирами, чья злоба и недовольство обрушились на сестер неистовствующей стихией — в защитный круг прямо из шатра ударили ядовито-зеленые молнии, такой мощи, которая заставила содрогнуться окрестности на десятки миль.
Воздух наполнился гулом и треском их разрядов. Казалось, что им не будет ни конца, ни края. Не менее настойчиво пытались прорваться через защитный барьер также и демонические птицы и осы, их истошные крики и громкое жужжание сливались с рокотом и гулом молний, создавая какофонию звуков, от которой закладывало уши.