Фей не знала, уничтожил ли Вейнар демона или просто изгнал. Да ей это было и не важно.
Потому как вдруг ослабли сковывающие её путы, и она побежала… Поземкой заструилась. Метелью полетела.
Вейнар лежал всё также, сцепив руки. Лицо напряженное и решительное. Глаза закрыты.
Фей упала рядом. Приложила ухо к груди.
Грудь не вздымалась. Сердце не билось.
Нет!
— Ты ж обещал, что вернешься ко мне! — закричала она.
А он ничего не ответил.
— Вейнар, ты обещал! Ты обещал! Ты обещал мне, что вернешься ко мне! Ты обещал, Вейнар! Ты обещал! Ты обещал мне, что вернешься ко мне, Вейнар! Ты обещал мне, Вейнар! — снова и снова кричала она, тряся его за плечи.
К ней подбежали приморские лорды, и Анхельм попытался оттащить её от тела, чем вызвал столь неистовый и страшный гнев, что она принялась брыкаться, швыряться молниями и кричать теперь уже на него:
— Это всё из-за тебя! Он мёртв из-за тебя! Никогда! Слышишь, никогда! Я никогда тебя не прощу!
— Я могу вернуть его, — вдруг сказал горный принц, глядя в её горящие ненавистью, болью и отчаянием заплаканные глаза. Сказанное удивило не только всех присутствующих, но и его самого.
Ибо ещё мгновение назад настолько благородный поступок не входил в его планы.
Бесценный дар горного божества переходил от отца к сыну испокон веков, и воспользоваться им можно было лишь раз в жизни.
И едва только предложив, он уже об этом жалел, но и отказаться от предложения тоже не мог. Не потому, что настолько чтил своё слово, а потому что вдруг понял: если он не вернет сейчас к жизни приморского принца, которому, как он точно знал, был обязан жизнью, он всю жизнь будет чувствовать себя в долгу перед ним. А быть в долгу, тем более настолько большом, Анхельм не любил. Он хотел бы думать, что это и всё, что им двигало. Но было ещё и то, что ему не нравилось быть в глазах Фей и… Келиан злодеем, он хотел быть в их глазах, как ни глупо это прозвучит, благородным героем. Он хотел, чтобы они поняли, что ошибались в нем.
— Но действовать нужно быстро, очень быстро, пока он ещё не ушел очень далеко за грань, — тем временем продолжал он. — Ты позволишь к нему прикоснуться? Чтобы вернуть его, мне нужно прикоснуться к его губам, — объяснил он.
Фей не верила ни одному слову горного принца. Ибо ни ему, ни его отцу нельзя было верить! Нельзя верить тем, кто только и делал, что лгал и манипулировал ради достижения своих целей. Тем, чьи слова всегда были полны коварства и хитрости. Тем, кто сладкими речами и ласковыми улыбками прикрывает жажду наживы и власти. Тем, каждый поступок которых до сих пор говорил лишь о желании либо подчинить тебя, либо уничтожить.
Но Вейнар был уже мертв. И она тоже была… уже мертва. Поскольку не представляла себе жизни без Вейнара. Возможно, она продолжит своё существование, но это будет лишь существование, а не жизнь.
И она кивнула.
— Хорошо, — безжизненным голосом произнесла она. — Но, если ты рискнешь надругаться или осквернить его тело, я тебя убью, — тоном, который не оставлял сомнений в её намерениях, пообещала она.
Горный принц кивнул, давая ей понять, что он услышал её и принимает её условие.
Не в силах подняться на ноги Фей отползла в сторону.
Анхельм присел рядом с Вейнаром и, подставив к своим губам руку, закрыл глаза.
— Возвращаю тебе свой долг, долг жизни, — тихо произнес он и на его ладони зажегся ярко белый огонек.
Увидев его, Фей зарыдала с новой силой. «Неужели он и в самом деле собирается его вернуть? — Промелькнуло у неё в мыслях. Пусть он его вернет! — Взмолилась она, окрыленная надеждой. — Лесные боги, прошу вас, пусть он его вернет!»
Огонек упал на приоткрытые в последнем вздохе губы Вейнара, ярко вспыхнув, прежде чем исчезнуть в полости рта.
Анхельм поднял голову и встретился с ней взглядом.
«Получилось?» — спросила она глазами.
— Не знаю, — честно ответил он. — Я никогда этого раньше не делал. Но клянусь, я сделал всё что мог.
Клятвам горного принца Фей не верила, но надежда… Она такая надежда, что если уж она зародилась, то ты хватаешься за неё и уже не можешь отпустить. Даже, если разум кричит, что это чистой воды безумие.
Она вновь подползла к Вейнару и вновь приложила ухо к его груди.
Но… сердце по-прежнему не билось.
— Вернись ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста, вернись ко мне.
Но он её не слышал.
И она стала рассказывать ему о том, как впервые его увидела. Насколько красивым и благородным он ей показался. О том, что влюбилась в него в ту же секунду. Но любовь к сестрам и своему народу не позволила ей это признать. О том, что она снова в него влюбилась, когда он бросил Анхельму вызов. И затем снова, когда он спас её. И снова, когда он бросил вызов исчадию ада.
— Вернись ко мне, — вновь попросила она. — Пожалуйста, вернись ко мне.
И вдруг почувствовала слабое, едва уловимое движение грудной клетки. Она прижала ухо поплотнее к груди и услышала тихий, едва различимый стук сердца.
— Оно... кажется, бьётся, — прошептала она. — Его сердце, кажется, снова бьётся!
Несколько ударов сердца и грудь Вейнара снова поднялась и опустилась.
У Фей перехватило дыхание.