Неуловимая подача полностью

– Миллер, когда ты думаешь о Максе, чего ты хочешь для него в будущем?

– Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

– Ты когда-нибудь ожидала, что он отплатит тебе за любовь к нему?

– Конечно нет.

Он поднимает глаза к небу, солнце освещает его улыбающееся лицо.

– Вот именно.

Мы уже говорили об этом раньше, но до сегодняшнего дня я не осознавала этого. До сегодняшнего дня я его не понимала.

– Я думаю, ты понимаешь, – продолжает он. – Оставить карьеру, чтобы стать твоим отцом, – не такая уж большая жертва, правда?

Я качаю головой.

– Только не тогда, когда я подумываю о том, чтобы поступить так же.

Он поворачивается ко мне, карие глаза ласковы, он смотрит на меня так, словно я для него – весь мир. Я понимаю это чувство больше, чем когда-либо думала.

– Иди и найди свое счастье, Миллер.

Когда я возвращаюсь в «Луну» на интервью для «Еды и вина», на моем лице сияет раздражающе легкомысленная улыбка, а в голове царит полная ясность.

Я выхожу из кухни и сажусь напротив интервьюера, закинув ногу на ногу. Мы пожимаем друг другу руки и представляемся.

– Для меня большая честь взять у вас интервью, шеф, – говорит она. – Я с нетерпением ждала этого момента.

– Я тоже с нетерпением его ждала.

– Поскольку ресторан сегодня закрыт, у вас есть какие-нибудь грандиозные планы на вечер после того, как мы закончим?

– Да, – с улыбкой признаю я. – Я собираюсь навестить парня. На самом деле двух парней.

Макс уже пристегнут на заднем сиденье, двигатель пикапа включен, и Исайя, наконец, подъезжает к моему дому.

– Жив, – отмечает братец, запрыгивая на пассажирское сиденье.

– Еле-еле.

Исайя усмехается.

– Что ж, похоже, ты принял душ, так что это хорошее начало.

Мой брат оборачивается, чтобы поздороваться с моим сыном, а я выезжаю с подъездной дорожки и направляюсь к дому Райана.

– Масштабная будет свадьба? – спрашивает он.

– Скромная. Кажется, Райан сказал, придут человек пятьдесят.

– Жаль, что Миллер не смогла приехать.

Если бы мой пикап отреагировал на ее имя так же, как мое тело, мы бы остановились и замерли посреди этой улицы.

– Я не хочу о ней говорить, – мой голос срывается.

Я не хочу о ней думать. Не хочу скучать по ней. Последние тринадцать дней я только это и делал.

Краем глаза я замечаю, что обычная уверенность Исайи пошатнулась.

Он чувствительная натура, и я знаю это лучше, чем кто-либо другой.

– Прости, – выдыхаю я. – Я не хотел на тебя наезжать. Я просто вымотан и чертовски по ней скучаю.

– Она тоже скучает по тебе, Кай.

Мое внимание переключается на него, прежде чем я снова сосредотачиваюсь на дороге.

– Ты предполагаешь или знаешь это как факт?

Мой брат колеблется.

– Факт.

– Ты с ней разговаривал?

Потому что, какого черта? Я даже не разговаривал с женщиной, в которую безнадежно влюблен.

Он разводит руками в знак признания.

– Да. Я разговаривал с ней каждый день с того момента, как она уехала, но я делал это не для того, чтобы общаться у тебя за спиной. Перед уходом она попросила меня держать ее в курсе дел Макса. Я так и делал.

Она хотела быть в курсе дел моего сына? Конечно хотела. Моя девочка любит моего мальчика.

– Не сердись на меня, – продолжает Исайя.

Я качаю головой, пытаясь смириться с тем, что мой лучший друг общался с женщиной, без которой я провел последние тринадцать дней, мучаясь от того, что ничего о ней не слышал и с ней не разговаривал.

– Я не сержусь. Я рад, что ты с ней общался. Она заслуживает того, чтобы знать, как дела у Макса.

– Она старается этого не делать, но пару раз сорвалась и спросила о тебе.

– И что ты на это ответил?

– Что у тебя все хорошо. Что ты просто великолепен. Не погряз в жалости к себе и у тебя сейчас нет по-настоящему сомнительного режима питания и сна.

Я бросаю на него невозмутимый взгляд.

– Я сказал ей, что ты тоже по ней скучаешь, – признается он. – Не стреляй в гонца.

– Нет, все в порядке. Она должна знать, что я по ней скучаю.

Она должна знать, что я ни на что не способен, кроме как скучать по ней.

Исайя колеблется, но по напряжению, повисшему в машине, я понимаю, что он хочет сказать еще что-то.

– Что? – подталкиваю я.

– Все беспокоятся о тебе, Кай. Команда, твои друзья.

– Со мной все будет в порядке. Не беспокойся обо мне. Ты не обязан это делать.

Он невесело усмехается.

– Значит, это тоже твоя обязанность? Ты позаботишься об этом, как всегда? Как насчет того, чтобы перестать строить из себя чертова мученика и попросить о помощи, а?

Его голос вздрагивает от разочарования, и я снова смотрю на него широко раскрытыми глазами, только на этот раз от удивления.

– Ого. Что с тобой, чувак?