– Она моя палочка-выручалочка, человек, которому я так сильно доверяю, управляет делами, пока меня здесь нет. Когда я решила открыть «Луну» после рождения дочери, я пообещала себе и своей семье, что работа будет на втором месте. Это непростой процесс. Уверена, вы знаете, что эта отрасль созданию семьи не способствует.
– О, это я прекрасно понимаю.
– Но мне это нравится. – Она обводит рукой обеденный зал. – Руководить кухней, составлять меню. Доверяя своим сотрудникам, я получаю и то и другое. – Она допивает эспрессо и отодвигает блюдце. – Итак, что вам больше всего нравится во всем этом, шеф? Этот хаос? Удовлетворение от того, что вы провели напряженный вечер? Креативность? В чем заключается ваше «потому что»?
– Мне нравится кормить тех, кого я люблю, – без колебаний отвечаю я.
Мэйвен захлебывается от смеха.
– Тогда какого черта вы здесь делаете? Я не могу сказать, когда в последний раз готовила для любимого человека. Теперь все эти критики и посетители изысканных ресторанов… Как они себя называют? Гурманы? Но больше всего мне нравится кормить людей, которые хотят получать именно такую еду.
Я не отвечаю, поглощая свой чай, чтобы занять рот.
– Этот ваш небольшой летний отпуск, – прерывает тишину Мэйвен. – Вас называют выдающимся кондитером года, и вы исчезаете. Вы взбудоражили мир кулинарии, Миллер, и для меня большая честь быть вашим первым поваром после того, как вы вернулись на кухню. Но вы должны сказать мне, что, черт возьми, это было?
Стоит ли мне сказать ей правду о переутомлении и давлении? Будет ли она смотреть на меня после этого свысока? Осуждать? Использовать это против меня?
Я отвечаю осторожно, но честно.
– Я почувствовала, что немного перегорела.
– Уже? – она приподнимает бровь. Я отвожу взгляд. – Я попала в это сферу около четырех лет назад. Правда, в то время мне было пятнадцать. Я уехала, и у меня родилась дочь. Я нашла в ней новую страсть к жизни, но мне все еще хотелось быть здесь. – Она постукивает пальцем по столу, указывая на свой ресторан. – Не возражаете, если я дам вам совет? От старого шеф-повара – новому, молодому?
Я смеюсь.
– Вы не старая, но да, пожалуйста, сделайте это.
– Если вы когда-нибудь почувствуете, что действительно утратили интерес к этому делу, увольняйтесь. Ваша кухня никогда не будет соответствовать своему потенциалу, потому что вы никогда его не реализуете. Эта профессия не для слабаков. Вас будут изо дня в день ставить на линию. Вы это знаете. Но если вы сомневаетесь в том, что приняли правильное решение, значит, вы уже приняли неправильное. Найдите свою страсть, Миллер. Найдите то, из-за чего вам хочется вставать каждое утро, а если не сможете – увольняйтесь.
– В этом деле я как раз хороша.
– О, у вас это чертовски блестяще получается. Но знаете, что лучше, чем быть лучшей в том, что тебе не нравится? Быть посредственностью в том, что вам нравится делать.
– Это на самом деле не так просто, шеф. У меня есть список ресторанов, на которые я записана, как на этот, на четыре года вперед.
– У вас есть подписанные контракты? Была ли произведена оплата?
– Только устные договоренности.
Она отмахивается от меня, как бы говоря, что я никому ничего не должна.
Мне больше нечего добавить к этой части разговора, потому что все лето мой разум крутился как на иголках, зная, что что-то уже давно не так.
– Ладно, мисс девушка с обложки журнала «Еда и вино». – Мэйвен хлопает в ладоши, ставя важные вопросы на паузу. – Мне нужно знать об этих сверхсекретных рецептах. И где же вы в итоге сфотографировались для обложки? Они позвонили, чтобы получить мое разрешение на съемки здесь, но потом перезвонили и сказали, что фотосессия в Чикаго.
Фотосессия в Чикаго. Я не могу удержаться от смеха. У них была прекрасная кухня в доме, где бегал малыш.
– Этим летом я помогала своему отцу в Чикаго. Он тренер по бейсболу, а его первому питчеру, подающему в стартовом составе, на пару месяцев понадобилась няня для его сынишки. Мы сделали снимки у него на кухне. На самом деле… – Я достаю из кармана телефон. – Вайолет прислала макет статьи. Им просто нужно добавить интервью, которое мы проведем сегодня днем.
Мы с Мэйвен сдвигаем стулья, я просматриваю свои электронные письма и нахожу то, которое переслала Вайолет. Как только я открываю его, на экране появляется снимок для обложки.
Задний план размыт, но различим. Кухня, с которой у меня связано столько воспоминаний. Я стою на переднем плане в поварском халате, скрестив руки на груди.
Но самое тревожное на этой фотографии – то, насколько несчастной я выгляжу. Неужели никто больше не заметил, когда делал этот снимок?
– Вау, – выдыхает Мэйвен. – Потрясающее фото, Миллер.
Я не отвечаю и прокручиваю страницу, чтобы найти фотографии своих десертов и рецепты, которые к ним прилагаются. Там есть еще фотографии, на которых я разбиваю и взбиваю яйцо. Я выгляжу такой же несчастной.
– О, – восхищается Мэйвен. – Этой осенью мы должны представить этот цилиндр из темного шоколада.
