Неуловимая подача полностью

– Что болит? – спрашивает Сандерсон, подходя ближе. Глаза моего брата расширяются.

– Ничего.

Кеннеди разражается смехом у него за спиной.

– Давай, Исайя. Скажи ему, что ты хотел, чтобы я помассировала.

Сандерсон вскидывает руки.

– Клянусь богом, если ты скажешь о своих причиндалах, я тут же уволюсь.

– Господи Иисусе, – фыркаю я, качая головой, потому что я совершенно уверен, что именно это собирался сказать мой брат.

– Нет. Боже, нет. Речь о моей заднице.

– Твоих ягодицах, – поправляет Кеннеди.

– Моих ягодицах.

– Запрыгивай. – Сандерсон похлопывает по столу. – Давай посмотрим.

Исайя бросает на Кеннеди убийственный взгляд и, не сводя с нее глаз, взгромождается пятой точкой кверху на стол Сандерсона.

Когда Сандерсон начинает давить локтем на ягодицы моего брата, на лице Кеннеди появляется довольная улыбка, но, когда Исайя начинает давать тренеру указания и издавать звуки, выражающие дискомфорт, у нее вытягивается лицо.

– Исайя, тебе действительно больно? – спрашивает Сандерсон.

– Да. А ты думал, что я попросил Кенни поработать со мной только для того, чтобы она потрогала мою задницу?

– Да, – хором произносит большая часть зала.

– Вы все отстой, но нет, я просто думаю, что она мастер своего дела.

– Эй! – возмущается Сандерсон.

– Ты тоже, чувак.

Мой брат застывает на столе от боли, все его тело напрягается, когда Сандерсон наносит удар локтем по его ягодичной мышце. Кеннеди мгновение наблюдает за ним сверху, прежде чем положить руку на плечо Исайи, и ее дразнящий тон исчезает.

– В следующий раз, Родез, я тобой займусь.

– Слава богу, потому что в следующий раз мне нужно будет размять только мой…

– Вечно ты заставляешь меня пожалеть о собственных словах.

Он выглядывает из-за стола и одаривает ее дерзкой улыбкой.

Раздается стук в дверь тренировочного зала, и входит Миллер с закрытыми глазами.

– Все в приличном виде? – уточняет она, прежде чем приоткрыть один глаз и убедиться, что вся команда более-менее одета. – Черт побери.

Она держит обе руки Макса над его головой, позволяя ему поддерживать равновесие, а он отрабатывает шаткие шажки в огромной просторной комнате.

– Посмотри, какие большие шаги! – говорит Исайя, присаживаясь на край стола.

– Отличная работа, Максик! – вступает в игру мой кетчер Трэвис.

Спеша к двери, я присаживаюсь на корточки всего в нескольких футах от сына, протягивая руки.

– Ну-ка, Макс. Давай посмотрим.

Я жду, надеясь, что именно сейчас он наконец обретет уверенность, чтобы сделать свои первые шаги.

Когда Миллер отпускает его, он замирает, очень сильно покачиваясь, а когда пытается сделать первый самостоятельный шаг, просто падает на попку, и подгузник принимает на себя основную тяжесть удара. Макс встает на четвереньки и ползет ко мне, такой же счастливый, как если бы сумел пройти эту дистанцию.

Я со смехом подхватываю его на руки.

– Хорошая попытка, Букашка. Мы на пути к цели.

Миллер стоит у двери, вся теплая и блестящая от солнца, и внезапно меня охватывает непреодолимое желание поцеловать ее. Она такая красивая и иногда такая забавная, но, видя ее сегодня с Максом и зная, что она привела его, чтобы рядом со мной было все, что я люблю, я чувствую сильную привязанность к девушке, от которой всего пару недель назад хотел избавиться.

– Встречаемся в вестибюле в восемь, – объявляет Коди. – Монти, заткни уши, – добавляет он, обращаясь к только что вошедшему тренеру. – Мы сегодня напьемся, ребята. Возможно, кому-то из вас даже повезет. Мы идем танцевать и не вернемся в отель до восхода солнца.

– Я ничего не знаю, – заявляет Монти, затыкая уши, быстро целует дочь в макушку и скрывается в соседнем кабинете.

– Кенни, ты пойдешь? – В голосе Исайи столько надежды.

– Нет.

– Круто. Круто. – Он смотрит на Миллер снизу вверх. – Горячая няня…

Его глаза встречаются с моими, и мне даже не нужно ничего говорить, чтобы он понял, что, если он закончит это предложение, я надеру ему задницу.

– Миллер, – поправляется он. – Ты в деле?

Внимание Миллер переключается на меня.

– Ты идешь?

Я киваю в сторону сына, давая ему возможность высказаться за меня.

Миллер поворачивается к моему брату.

– Думаю, я воздержусь.

Мне очень нравится идея, что она хочет остаться, потому что мы останемся вместе. Но ей двадцать пять лет, и я уверен, что это лето без работы получается совсем не таким, как она себе представляла. Меньше всего я хочу, чтобы она на нас обижалась.

– Сходи. Этим летом ты только и делаешь, что бегаешь за моим пятнадцатимесячным сыном. – Я киваю в сторону брата. – Разница будет небольшая.

– Да пошел ты! – для пущего эффекта он показывает мне сразу два средних пальца.

Макс смеется над своим дядей.

– Отлично, – невозмутимо отвечаю я. – Не могу дождаться, когда он добавит «пошел ты» в свой ограниченный словарный запас.

– Ничего страшного. Я помогу тебе уложить Макса, – говорит Миллер.

– Я с ним справлюсь. Тебе стоит пойти.

– Послушай, что говорит Эйс, – подает голос Трэвис. – Миллер, ты должна пойти с нами.