Неуловимая подача полностью

– Конечно не нужна. Потому что тебя интересует только одна.

Я отстраняюсь от него, понизив голос.

– Она ребенок Монти.

Как раз в этот момент в вестибюле открываются двери лифта, и она притягивает мое внимание как магнит, едва оказавшись в комнате. Темные вьющиеся волосы ниспадают на татуировки, которые я уже начал запоминать. Вместо привычного комбинезона Миллер надела темные джинсы из денима. Они кажутся второй кожей, такие обтягивающие, что я могу разглядеть каждую складочку на ее бедрах. Грудь облегает кремовая майка, обычно лишенные помады губы накрашены красным, а глаза устремлены на меня.

– Тебе не кажется, что она не похожа на ребенка? – спрашивает Исайя, пытаясь привлечь мое внимание, но это никак не помогает мне отвести от нее взгляд. – Я так и думал. Она выглядит как взрослая женщина, которая точно знает, чего хочет. – Он похлопывает меня по ноге, поднимаясь с дивана. – И это, брат мой, должно быть, ты.

Миллер через всю комнату не сводит с меня своих нефритово-зеленых глаз, и от этого у меня в голове и ниже пояса происходят самые невероятные вещи. Если бы я мог отвести от нее взгляд, то, думаю, заметил бы, что несколько моих товарищей по команде тоже смотрят на нее. Не то чтобы я мог их за это винить, она чертовски сногсшибательна, и эта помада на ее губах заставляет меня мечтать о том, как она размазывает ее по моему члену.

Но тут подходит Трэвис и предлагает ей пива, отвлекая ее внимание от меня и зарабатывая одну из ее улыбок.

– Ах да, – говорит Исайя, отступая назад, чтобы присоединиться к остальным ребятам. – Отвечаю на твой вопрос. Трэв ею заинтересовался.

Черт возьми.

– Поехали! – кричит Коди в вестибюль. – Машины прибыли.

Миллер что-то говорит моему кетчеру, и Трэвис присоединяется к остальной команде, которая выходит на улицу, но она остается на месте, задерживаясь. Я встаю и тоже не выхожу на улицу, ожидая, пока вестибюль опустеет.

Взгляд Миллер медленно скользит по моему телу, пока, наконец, не встречается с моим взглядом.

– Привет, – говорит она, приподнимая в улыбке накрашенные красной помадой губы.

– Привет.

– Выглядишь сексуально.

Когда я собирался, я не придал особого значения своим джинсам и рубашке на пуговицах, но теперь отношу этот наряд к категории тех, которые стоит повторить при первой же возможности.

– Ты и сама неплохо выглядишь, Монтгомери.

Чертово преуменьшение года. Она всегда хорошо выглядит. В комбинезоне, поварском халате или в этих греховно обтягивающих джинсах. Когда мы были рядом, я просто терял время, стараясь этого не замечать. В ее зеленых глазах вспыхивает огонек, на щеках проступает легкий румянец. Она прикусывает нижнюю губу, и, черт возьми, мне хочется вызволить ее и прикусить самому. В этом нет никакого смысла. Она необузданная и, на мой взгляд, слишком беззаботная. Не говоря уже о том, что она дочь Монти. Я терпеть не могу половину того, что слетает с ее губ, но по какой-то причине не могу перестать представлять, каковы они могут быть на вкус.

– Теперь я воспринимаю это как высший комплимент, который ты мне сделал. – Она наклоняет голову. – Как Макс себя вел перед сном?

Внезапный поворот в разговоре заставляет меня замолчать. Не знаю почему, но я не ожидал, что она спросит о моем сыне, особенно когда у нее выдался свободный вечер, чтобы пойти повеселиться с командой.

– Отключился. Похоже, поле вымотало его наилучшим образом.

Ее губы изгибаются в улыбке.

– Нам было весело на твоей игре.

– Эй! – окликает снаружи Исайя. – Кай, мы уезжаем! Горячая няня, поехали!

Я бросаю на него неодобрительный взгляд с другого конца вестибюля.

– Клянусь, я убью его, если он продолжит так тебя называть.

Миллер пожимает плечами.

– По крайней мере, хоть кто-то готов меня так называть.

Она поворачивается на каблуках и направляется к выходу.

Напоминания Исайи звучат у меня в голове, как и откровенные слова Миллер. Я всегда отмахивался от ее неприкрытого флирта, списывая это на ее любовь задевать меня за живое. Но я больше не хочу от этого отмахиваться. На одну ночь я хочу притвориться, что могу быть парнем, который в состоянии заполучить такую женщину, как она, парнем, у которого нет сотни отягощающих его домашних обязанностей. На одну ночь я не хочу думать о том, чья она дочь, и уж точно не хочу думать о том, что меньше чем через два месяца она уедет.

Мои шаги заглушают ее шаги, я догоняю ее. Потянувшись через Миллер к ручке двери, я тяну ее на себя, прижимаясь грудью к спине девушки и обхватывая ее с двух сторон руками.

Я прижимаюсь губами к ее уху.

– Ты это хотела услышать, Миллер? Что я считаю тебя сексуальной? Тебе действительно необходимо услышать, что я не могу оторвать от тебя глаз, когда ты находишься в комнате, или ты наконец-то это поняла?

Ее тело напрягается, и я сзади наблюдаю, как она нервно сглатывает.

– Нет. Мне нравится наблюдать, как ты мучаешься из-за того, что хочешь посмотреть на меня. Гораздо приятнее осознавать, что я вывожу тебя из себя, чем знать, что я тебя возбуждаю.

Тихий смешок вырывается из моей груди.