Неуловимая подача полностью

Я облизываю нижнюю губу, готовая к тому, что он захочет продолжения.

– Мне тоже очень понравилось целоваться с тобой.

– Но мы не можем повторить это снова.

Неважно…

– Потому что, если я поцелую тебя еще, – продолжает он, – у меня такое чувство, что мне захочется делать это каждый раз, когда я тебя увижу.

Я выгибаюсь навстречу ему.

– Не вижу в этом проблемы.

– Проблема, когда я целую тебя, в том, что это только усиливает мое желание тебя взять, а я не занимаюсь сексом без обязательств, как раньше.

– Но секс без обязательств – это так весело.

Он издает смешок.

– Да, но с тех пор, как Макс…

– Ты не признаешь случайностей.

– В моей жизни больше нет ничего случайного. Теперь у меня есть тот, кто полагается на меня и мои решения.

– Опять.

Его переполняет понимание.

– У меня снова есть кто-то, кто полагается на меня, и у меня нет времени быть эгоистом. Ты сама сказала, что скоро уедешь, а в моей жизни было слишком много людей, на которых я рассчитывал. Я не могу снова подвергнуть себя или своего сына такому испытанию.

Конечно, не может. Не тогда, когда он пытается создать для Макса прочную и стабильную обстановку, в то время как я просто хорошо провожу время, пока не вернусь к своей реальной жизни и карьере.

– Я понимаю. – Я немного отодвигаюсь, давая ему место на кровати.

– Куда ты собралась?

– Даю тебе место. Ты только что сказал…

– Люди могут обниматься.

Мои брови взлетают вверх.

– Обниматься?

– Да, обниматься. Или ты никогда не слышала этого слова?

Я делаю паузу, колеблясь.

– Ты никогда раньше не обнималась? – спрашивает он.

– Нет. Я обнимаюсь с твоим сыном. Я просто никогда…

– Ты что, никогда раньше не обнималась с мужчиной?

– Мы можем перестать произносить слово «обниматься»? В твоих устах оно звучит как-то неправильно. Ты огромный и горячий, и за последние тридцать секунд ты произнес слово «обниматься» больше раз, чем я за всю свою жизнь.

На его губах появляется понимающая улыбка.

– Миллер Монтгомери, ты холодная, одинокая женщина. Иди сюда и обними меня.

– Перестань говорить «обними»!

Он тянется ко мне, но я дразняще отстраняюсь.

– Обними меня, Миллс.

– Отодвинься от меня! – Я извиваюсь на матрасе.

Смеясь, он тянется за мной, пока, наконец, я не отказываюсь от своей жалкой попытки бегства.

Его гигантское тело обхватывает мое, и я инстинктивно обхватываю его ногами. Как только его бедра оказываются в колыбели моих, наши улыбки исчезают.

Он приподнимается на руках ровно настолько, чтобы я могла видеть, что его внимание снова приковано к моим губам.

– Кай, – я сглатываю, проводя кончиками пальцев по его прессу, вырисовывая на нем бесконечные линии.

Его живот сжимается, я делаю резкий вдох, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не приподнять бедра и не прижаться к нему в надежде почувствовать именно то, что мне до смерти хочется почувствовать.

Он хочет меня поцеловать. Я хочу, чтобы он меня поцеловал. А еще я очень хочу сбросить те несколько слоев одежды, которые разделяют нас там, где соединяются наши тела. Но по его измученному выражению лица я понимаю, что он ругает себя за то, что хочет меня, и хотя иногда я подвергаю его этой пытке, потому что это забавно, я не могу дать ему то, что он так жаждет получить. И после того, что он мне рассказал, становится ясно, что он не сможет держаться отстраненно, как я.

– Хорошо, – говорю я, снимая напряжение. – Я обниму тебя, но только потому, что не могу допустить, чтобы ты из-за этого ревновал меня к своему сыну.

Он морщит лоб от сожаления и облегчения, что ситуация не обострилась.

Кай переворачивается на спину, широко раскидывает руки и кладет мою голову себе на грудь. Я ложусь, обнимая его за талию.

Для меня это в новинку. У меня никогда раньше не было отношений, и я не из тех, кто задерживается после знакомства, но с ним… На удивление, я не испытываю отвращения.

– Ты заставляешь обниматься каждую женщину, которая делит с тобой постель?

– Я не могу сказать, когда в последний раз делил постель с женщиной.

Я поднимаю глаза, чтобы понять, о чем, черт возьми, он говорит.

– Не могу сказать, когда в последний раз был с кем-то. Я помню, что это было задолго до Макса.

Твою ж мать. С этими словами умирает моя последняя надежда на случайную связь.

– Знаешь, я могла бы тебе с этим помочь. Конечно, заниматься с тобой сексом – это жертва, но в этом смысле я мученик.

Он усмехается.

– Я не нуждаюсь в твоей благотворительности.

– Почему нет? Списание налогов мне бы не помешало.

Кай полностью меняет тему.

– Спасибо, что принесла сегодня Макса на поле. Это очень много значило для меня.

– Не могу поверить, что ни одна из его нянек никогда его не приносила.

– Я никогда не просил их об этом. Я никогда не разговаривал ни с кем из них достаточно долго, чтобы попросить.

– Но со мной ты разговариваешь.

В его голубых глазах светится нежность.

– Да, Миллс. С тобой я разговариваю.

Я снова кладу голову ему на грудь, еще раз успокаивающе поглаживая линии на его ребрах.

– За исключением того, что у меня возникло желание убить моего кетчера, – добавляет Кай, зевая, – сегодня хороший день.

– Все дни могут быть хорошими.